Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

8

кое-кого на чистую воду.

        Крендель  кивнул  мне  и решительно направился к третьему подъезду.  Он  явно  торопился.  Мне  казалось, что нельзя так сразу  в  лоб браться за дело. Надо было разузнать, разведать, что  к  чему,  но  Крендель  уже  вошел в подъезд и сразу стал рассматривать следы.

        На    каменных    лестничных    ступеньках  за  долгие  годы накопилось    так    много    следов,    что    ступеньки  просели, покривились  под  их  тяжестью. Кроме следов, повсюду валялись улики: окурки, корки апельсина, старые трамвайные билеты.

        Мы  поднялись  на  второй этаж и остановились у двери, на которой  была  выведена цифра: 29. Дерматиновая обивка местами разорвалась,  из  дыр  высовывалась  пакля  махорочного цвета. Рядом  с  дверью  торчал  из стены небольшой пропеллер, вокруг которого    по    бронзовой  пластинке  вилась  надпись:  "ПРОШУ КРУТИТЬ".

        Это  и  был  звонок  в  квартиру. Под ним висела бумажная табличка: "Николай Эхо. Крутить 1 раз".

        -  Только  приехал,  а  уж  табличку повесил, - пробурчал Крендель, хотел крутануть звонок, но отдернул руку.

        Я  внимательно  посмотрел на звонок, а надо было смотреть не на звонок, а на пол.

        На полу, у самой двери, лежало голубиное перо.

          Сон жильца

        Жилец  из двадцать девятой квартиры в этот момент прямо в брюках  лежал  на кровати. Он спал, и ему снился сон, будто он идет по переулку, а навстречу - Райка Паукова.

        "Рая, я хочу мороженого", - говорит ей будто бы Жилец.

        А Райка отвечает:

        "Уважаемый Жилец, хочите крем-бруле?"

        И  вот  он  как  будто бы начинает хотеть "крем-бруле", а Райка говорит:

        "Уважаемый Жилец, а кто вам готовит первое и второе?"

        А Жилец отвечает:

        "Никто. Я один на этом свете".

        А Райка говорит:

        "Да заходите же вы ко мне. У меня курица на газу".

        А Жилец и говорит:

        "Я только об этом и мечтаю".

        И  Райка  только  открыла  рот,  чтоб  сказать Жильцу еще что-нибудь  приятное,  но тут он проснулся, потому что в дверь кто-то сильно стучал.

        Жилец  поднялся,  накинул  пиджак  и,  приоткрыв парадную дверь, улыбнулся:

        - А, музыканты, прошу, пожалуйста. Можете заходить.

        - А чего нам заходить, - ответил Крендель. - Нам заходить нечего.

        -  Вот  тебе  раз,  - сказал Жилец. - Да заходите же, раз пришли.

        -  А  чего  нам  заходить, - повторил Крендель, проходя в комнату. - Нам заходить нечего.

        В пасмурной комнате Жильца Крендель помрачнел и был похож сейчас    на    слесаря-сантехника,    которого    вызвали  чинить умывальник.  Неприветливо  глядел  он  на  измятую кровать, на ботинок,    который  стоял  у  кровати  и  на  другой  ботинок, отошедший от первого на несколько шагов.

        -  Вот видите, - сказал Жилец. - Живу монах монахом. Один как перст.

        - Монахом? - спросил Крендель.

        - Да, - подтвердил Жилец. - Монах монахом.

        - Как же это?

        -  А  так.  Один в двухкомнатной квартире и во всем мире. Так что близкого существа не имею. А ты один живешь или нет?

        - Я? - удивился Крендель.

        - Ты, - подтвердил Жилец.

        - Не один я. Вон Юрка - брат, да мама с папой на Севере.

        - Ерунда все это, - сказал Жилец, - Мираж.

        - Как это так! У меня и

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту