Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

10

меня четырнадцать штук.

        Перед  нами  на  столе  лежал  увесистый и пухлый, в кожу оплетенный альбом. На обложке его золотом было вытиснено:

                              ПЕРЬЯ ПТИЦ ВСЕГО ЗЕМНОГО ШАРА.

                                        СОБРАЛ НИКОЛАЙ ЭХО.

                                                    МОСКВА.

        Крендель  протянул  к  альбому руку, открыл обложку, и мы увидели  яркие, веером разложенные перья перепелок и кекликов, удодов    и    уларов,    сарычей  и  орлов.  Каждое  перо  имело собственный карманчик с надписью вроде: "рулевые балабана" или "маховые буланого козодоя".

        -  Птицы  летают  и  роняют перья, - говорил Жилец. - А я хожу  и  собираю  их,  ведь  каждое перо - это письмо птицы на землю.  Вот  посмотрите - перо вальдшнепа. На вид скромное, но какой цвет, какая мысль, какое благородство...

        - "Какая мысль, какое благородство"! - потерянно повторил Крендель. - А там что, в чемоданчике?

        - Ничего особенного, - махнул рукой Жилец. - В основном - сойка,  свиристель.  Неразобранная  часть  коллекции.  Маховые перья вашего монаха. Вчера подобрал у голубятни.

        Крендель побелел.

        -  "Какая  мысль,  какое  благородство"!  -  бубнил  он и пятился к двери. - Вы это... вы уж это... Простите уж...

        - Еще бы, - смущался я.

        -  Да ладно, чего там, - говорил Жилец, - заходите еще, о жизни потолкуем, на перья поглядим.

        -  Еще  бы,  еще  бы, - твердил я, глядя на закрывающуюся дверь.

          Появление гражданина Никифорова

        В  переулке  фонарей  еще  не  зажгли.  Сумрачно  было во дворах, темно в подворотнях.

        К вечеру многие жильцы вышли на улицу поболтать, подышать воздухом.  Вдаль по всему переулку до Крестьянской заставы, по двое,  по  трое,  кучками,  они торчали у ворот и подъездов. У нашего  дома  даже  собралась  небольшая толпа: Райка Паукова, бабушка  Волк, а с ними знакомые и незнакомые люди из соседних домов и пришлый народ, из Жевлюкова переулка.

        Из толпы доносились обрывки слов и разговоров:

        - И что ж, их прямо в рясе повели?

        - Денег полный чемодан...

        - Да разве они залезут в корзинку?

        - Тьфу! - плюнул Крендель. - Болтают, не зная чего.

        Сраженный  коллекцией  перьев,  он  увял,  устало  сел на лавочку под американским кленом.

        - Монахов я и новых могу завести, но такого, как Моня, на свете нет.

        - Еще бы, - сказал я.

        Крендель  вздохнул,  обхватил  колени руками, сгорбился и сейчас  в точности оправдывал прозвище. Он вообще-то был очень высокий,  выше меня на три моих головы и на четыре его. Раньше все  его  звали Длинным, тогда он нарочно стал горбиться, чтоб быть пониже, тут и стал Крендельком.

        -  Вот  уж в ком было благородство, так это в Моне. В нем была мысль. А как он кувыркался - акробат!

        От ворот послышалась какая-то возня, толкотня, народу еще прибавилось, послышались крики типа: "Нет, постой! Погоди!"

        -    Крендель!    -    крикнул  кто-то.  -  Крендель,  сюда! Подозреваемого поймали!

        Мы выскочили за ворота.

        -    Вот    он!    -    кричала    бабушка  Волк.  -  Вот  он, Подозреваемый,    -    и    крепко  держала  за  рукав  какого-то гражданина, который отмахивался граблями.

        -  Кто  ты такой? - приставал с другого бока дядя Сюва. - Чего ты тут ходишь?

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту