Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

17

в тамбуре. Нас прижимали то к одной стене, то к другой и, наконец, притиснули к остекленным дверям, на которых было написано:

                                            НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ!

        На  той двери, к которой прислонили меня, некоторые буквы в надписи были стерты, и она читалась так:

                                                  НЕ СЛОН Я!

        На    другой  половинке,  к  которой  придавили  Кренделя, надпись читалась уже по-другому:

                                                НЕ ПРИ СОНЯ!

        Народу  в  тамбуре  прибывало.  Дверь, ведущая в соседний вагон,  то  и  дело  открывалась. Через нее, не хуже той Сони, лезли огородники с чемоданами.

        Рядом  с  нами  вплотную стояли два человека. Один из них был  высок,  с рыжими усами под носом и в соломенной шляпе. На плечах  его  висел  пиджак-букле,  на  ногах  блестели  хорошо начищенные    сапоги.    Второй    был    ниже    ростом,  молодой, носатенький.  На носу виднелись веснушки, меньше двухкопеечной монеты.  Усатый  держал  под  мышкой черную папку на "молнии". Веснушчатый    нетерпеливо    переминался    с    ноги    на  ногу, покачиваясь вместе с электричкой.

        Наконец он не выдержал и сказал:

        - Когда?

        Усатый недовольно огляделся и ничего не ответил.

        - А где? - спросил Веснушчатый.

        Усатый  нахмурил  усы, хотел что-то сказать, но посмотрел на Кренделя и раздумал.

        И  только  когда поезд дернулся, тормозя, и все пассажиры уклонились  в  сторону  города Карманова, когда зашипели двери электрички, Усатый тихо-тихо шепнул что-то в ухо Веснушчатому. Слов его никто бы не мог разобрать, но мы разобрали: "Жду тебя у бочки с квасом".

          Кармановский колхозный рынок

        Пассажиры    комом    вывалили    на  перрон  и  кинулись  к переходному  мосту,  который  стоял  над железной дорогой, как раскоряченная буква "П".

        Веснушчатый  сразу  нырнул в толпу и растворился, а шляпа Усатого долго маячила впереди. Река пассажиров швыряла ее, как некую соломенную шлюпку.

        Вместе с толпой мы взнеслись на переходной мост и увидели город  Карманов:  красные  крыши,  башни монастыря и трубу, на которой  написано  было  -  "1959",  чтоб  в  будущем  люди не мучились,  размышляя,  в какую эпоху возведено это сооружение. Кроме  башен и трубы, среди кармановских крыш больше ничего не возвышалось, скорее проваливалось, но что проваливалось, мы не успели  разобрать,  река  пассажиров  смыла  нас  с  моста  на привокзальную площадь.

        Здесь  река  распалась  на  ручьи,  которые закрутились у продуктовых  палаток,  но  на другом конце площади ручьи снова слились  в  одно  русло  и ворвались в ворота, на которых было написано:

                                КАРМАНОВСКИЙ КОЛХОЗНЫЙ РЫНОК

        В  воротах  пассажиры  обратились в покупателей, стиснули нас и потащили вперед.

        - Семечки! Семечки! Солнечны! Тыквенны!

                                              Жарены!

                                                            Калены!

                                                                          Подсушены!

        Как  солдаты,  в  две шеренги стояли за воротами продавцы семечек.  Прямо в нос покупателям совали они граненые стаканы, между ног зажимали туго набитые мешки.

        Семечками,  клюквой,  сушеными грибами и раками обрушился на  нас  Кармановский  рынок  и  пошел  кидать  от  прилавка к прилавку.  Как  щепки,

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту