Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

46

губками,  а  в  дальнейшем конце зала, у окованной железом двери, топталась голая толпа с вениками и в шляпах.

        Дверь эта вела в парилку.

        Верзила  в  варежках и зеленой фетровой шляпе загораживал дверь.

        - Погоди, не лезь, - говорил он, отталкивая нетерпеливых. - Пар еще не готов. Куда вы прете, слоны?! Батя пар делает!

        - Открывай дверь! - напирали на него. - Мы замерзли. Пора погреться!

        -  Пора  погреться!  Пора  погреться! - кричали и другие, среди которых я заметил Моню.

        Дверь    парилки  заскрипела,  и  в  ней  показался  тощий старичок. Это и был Батя, который делал пар.

        -  Валяйте,  - сказал он, и все повалили в парилку. Здесь было  полутемно. Охваченная стальной проволокой, электрическая лампочка задыхалась в пару.

        Уже  у  входа  плотный  и  густой  жар схватил плечи, и я задрожал,  почувствовав  какой-то горячий озноб. Мне стало как бы холодно от дикого жара.

        Гуськом,  один  за другим, парильщики подошли к лестнице, ведущей    наверх,    под  потолок,  на  ту  широкую  деревянную площадку,  которую  называют  по-банному  полок.  Там  и  было настоящее пекло - черное и сизое.

        Падая  на  четвереньки,  парильщики заползали по лестнице наверх. Батя нагнал такого жару, что ни встать, ни сесть здесь было  невозможно.  Жар  опускался  с  потолка,  и  между ним и черными,  будто  просмоленными,  досками оставалась лишь узкая щель, в которую втиснулись и Батя, и Моня, и все парильщики, и мы с Кренделем.

        Молча,  вповалку  все  улеглись  на  черных  досках.  Жар пришибал.  Я  дышал  во весь рот и глядел, как с кончиков моих пальцев стекает пот. Пахло горячим хлебом.

        Пролежавши так с минуту или две, кое-кто стал шевелиться. Один нетерпеливый махнул веником, но тут же на него закричали:

        - Погоди махаться! Дай подышать!

        И снова все дышали - кто нежно, кто протяжно, кто с тихим хрипом, как кролик. Нетерпеливый не мог больше терпеть и опять замахал веником. От взмахов шли обжигающие волны.

        -  Ты  что  - вентилятор, что ли? - закричали на него, но остановить нетерпеливого не удалось.

        А  тут  и  Батя  подскочил  и,  разрывая головой огненный воздух, крикнул:

        - Поехали!

        Через  две  секунды уже вся парилка хлесталась вениками с яростью  и наслаждением. Веники жар-птицами слетали с потолка, вспархивали  снизу,  били с боков, ласково охаживали, шлепали, шмякали,    шептали.  Престарелый  Батя  орудовал  сразу  двумя вениками - дубовым и березовым.

        - А у меня - эвкалиптовый! - кричал кто-то.

        -  Киньте  еще  четверть  стаканчика,  -  просил  Батя. - Поддай!

        -  Кожа  его приобрела цвет печеного картофеля, и рядом с ним,  как  елочная  игрушка,  сиял малиновый верзила в зеленой фетровой шляпе. Себя я не разглядывал, а Крендель из молочного стал  мандариновым,  потом ноги его поплыли к закату, а голова сделалась похожей на факел.

        От  криков и веничной кутерьмы у меня забилось сердце, от близости  Мони  стучало  в  ушах. Я схватил Кренделя за руку и потянул по лестнице вниз.

        -  Давай  еще  погреемся,  -  ватно сипел Крендель, кивая факельной  головой,  но  я все-таки вытянул его из парилки под душ.

        Быстро  обмывшись,  мы  вернулись  в  раздевальный

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту