Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

56

судорожно  пытаясь  найти  свой  пульс.  Пульса  не  было. - А сердце? Бьется или нет?"

        Сердце    не  билось  и  совершенно  не  прощупывалось.  В отчаянии  Похититель каким-то образом вывернул голову и прижал ухо  к собственной груди. Сердце стояло на месте, не шевелясь. Оно  совершенно  не билось, и тем не менее Похититель был жив. Да,  это было настоящее медицинское чудо: человек с небьющимся сердцем    подошел  к  шифоньеру,  достал  веревку  и  принялся увязывать телевизоры.

        Однако  связать  четыре телевизора в один узел было делом совсем  непростым.  Даже человек с бьющимся сердцем изрядно бы попотел,  а  Похититель  ловко опутал экраны веревкой, успевая щупать время от времени свой пульс.

        Прозвенел  звонок  в  дверь,  и  Похититель  схватился за сердце,  но  оно  по-прежнему  молчало, окаменев. Он подошел к двери,  заглянул в щелочку и опять ничего не увидел: за дверью что-то серелось, а что именно, разобрать было невозможно.

        - Кто там? - очень ласково спросил Похититель.

        - Почта, - ответили за дверью.

        Похититель  открыл  дверь,  и  тут  же сердце его ударило громом. Началось настоящее сердцетрясение, от которого рухнули остатки  душевного  горного  хребта,  -  за  дверью стояли два милиционера.

          Турман и Тучерез

        К вечеру мы как-то поглупели.

        Я  давно заметил, что люди немного глупеют к вечеру. Днем еще  как-то  держатся,  а  к  вечеру  глупеют прямо на глазах: часами смотрят телевизоры, много едят.

        Вот  и  мы  слегка  поглупели.  Мы глядели на Моню - и не могли  понять,  кто это перед нами. А он, белокрылый, в черном капюшончике, прохаживался по крыше и клевал крошки.

        Наконец  Крендель  упал на колени, схватил Моню, прижал к груди,  не  замечая,  что  к  ноге великого турмана прикручено проволочное  кольцо,  в  котором  явно светит записка. Я хотел указать  на  это, но не находил подходящих слов, а "еще бы" не годилось к случаю. Крендель записки не замечал.

        - Еще бы, - сказал все-таки я.

        Крендель  не  обращал  внимания,  дул Моне в нос и считал перья.

        - Еще бы, а, еще бы, - продолжил я.

        Крендель  высунул язык, кончиком языка стал трогать Монин клюв. Все это выглядело довольно глупо.

        -  Еще  бы,  черт, - не удержался я. - Моньку он видит, а записку не видит. Что ты, ослеп, что ли?

        Крендель дернулся, изумленно глядя на меня, прижимая Моню к груди.

        -  Еще  бы  тебе  очки протереть, - говорил я, меня прямо понесло. - Разуй глаза, записка у Моньки на ноге.

        Крендель  пугливо  глядел  на  меня, ничего не соображая. Тогда  я  взял  дело в свои руки, достал записку. Вот что было написано  в  ней:  "Пуговица  сработала.  Остатки  монахов,  в количестве    четырех,    находятся    в  Кармановском  отделении милиции. Куролесов".

        - Какой еще Куролесов? - нервно переспрашивал Крендель. - Откуда?

        Не  выпуская  Моню  из  рук,  Крендель  наконец побежал к чердаку,    по  черной  лестнице  вниз  -  во  двор.  Только  у трамвайной  остановки я догнал его. И как-то особенно медленно добирался  этот  трамвай  до  вокзала,  долго-долго  ждали  мы электрички.  Останавливаясь  то  и  дело, ползла электричка, и все-таки  быстро  добрались  мы  до  Карманова

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту