Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

4

    улицу      выходить      неохота,--      признался милиционер-художник.--  Надоела  эта  метель,  совсем замерз на посту. А там еще в подвал лезть. Лучше бы посидели, о  живописи поговорили...  Ну  ладно,  раз  обещал, покажу. А граммофон сам починять буду.

          Глава III. ПРОВАЛ

  За полночь метель разыгралась всерьез. Снежные плети хлестали по лицу, фонари в  Сухаревском  переулке  скрипели  и  стучали, болтаясь под железными колпаками.

  Я  замерз,  но  веселился  про  себя,  мне казалось смешно -- ночью, в метель, идти по Москве за  бамбуком.  Орлов  отставал. Его тормозил оставшийся граммофон.

  --      Я      не      уверен,      что      это      бамбук,--    говорил милиционер-художник.--  Торчит  из  подвала  что-то,    какие-то деревянные трубы.

  --  Вот  видишь,--  сердито  шептал  Орлов.-- Надо было брать граммофон.

    Проходными заснеженными дворами подошли  мы  к  трехэтажному дому.  Окна  его были темны, а стекла выбиты, и метель свободно залетала внутрь, кружилась там и выла, свивала снежные гнезда.

  -- Дом скоро снесут,-- сказал Шура.-- Жильцов давно выселили. Граммофон отсюда, с третьего этажа, а подвал вон там.

    Сбоку к дому был  пристроен  коричневый  сарай.  Мы  открыли дверь, заваленную снегом. Включив фонарь, Орлов шагнул вперед и остановился.

  --  Это  не подвал, а провал,-- ворчливо сказал он. Пол сарая действительно провалился, а под полом оказалась  глубокая  яма, которую  заполняла  гора  всевозможной  рухляди. Из этой горы и торчало то, что привело нас сюда,-- трубы,  покрытые  столетней пылью.

  -- Нужен крюк,-- сказал Орлов.-- Или загогулина. Дотянемся до трубы и вытащим ее наружу.

  -- Какой крюк? -- нетерпеливо спросил я.-- Где он? Держи меня за хлястик, а Шура пусть фонариком светит.

    Орлов  крепко  ухватил  меня  за  хлястик,  я наклонился над провалом, протянул вперед руку. До трубы было довольно  далеко, но рука моя все вытягивалась и вытягивалась, и я даже подивился таким  свойствам  человеческой  руки. Когда до трубы оставалось сантиметра  два,  хлястик  неминуемо  лопнул  и  я  полетел    в тартарары.

    Ударившись  коленями  о  груду  щебня,  я  повалился на бок. Какие-то  кроватные  спинки,    углы    корыт,    гнилые    батареи центрального отопления окружали меня.

  --  Я говорил: надо загогулину,-- сказал Орлов, ослепляя меня фонариком.-- Посмотри, что это за круглая штука валяется.

    Я поднял овальную жестянку,  протер  ее.  Из-под  слоя  пыли выглянули тисненые буквы. -- Кинь ее сюда,-- сказал Орлов.

    Под  светом  фонаря  я  забрался на груду щебня и дотронулся наконец до пыльной трубы. Определить на ощупь, бамбук  это  или нет,  я  не  сумел,  но  труба  оказалась  легкая  и неожиданно длинная. Я направил конец ее в пролом, и Орлов  с  милиционером вытащили трубу наружу.

    Я  остался  в  темноте  и  слышал  только, как скрипит снег, свистит метель в пустом доме и как  милиционер-художник  подает какие-то  совершенно  небамбуковые  команды  -- "заноси левее", "ложи ее под фонарь" и т. д.

    Наконец свет фонарика снова ослепил меня, и я услышал голос:

  -- Ну, брат, граммофона нам не видать. Это бамбук! И  до  сих пор  я  не  могу  поверить, что в ту метельную зиму нам удалось найти в Москве бамбук. Но

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту