Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

24

то совсем уж нелодочным. Где взять, как  выбрать  из  миллионов  слов  самое легкое?  И "пыль", и "печаль", и "тень", и "рассвет" -- все эти слова беспокоят меня, и я не понимаю, что же лучше,  что  легче -- пыль или печаль?

    Конечно,  все  эти  слова  не  очень-то лодочны. Хотелось бы услышать наконец настоящее лодочное слово!

    Но лодочное слово -- это "весло". Настоящим лодочным  словом лодку  не  назовешь. Что тогда мучиться, что выбирать? Не взять ли    первое,    что    пришло    в    голову?      Так      и      сделал милиционер-художник.    Он    сказал    "Клара",    и    это    слово действительно было для него самым легким в мире.

    Но после того как милиционер сказал свое  слово,  в  комнате стало    тяжеловато.    Все  немного  задохнулись,  почувствовали тяжесть  на  плечах.  Керосиновые  лампы    потускнели,    начали коптить.

    Я подошел к окну, открыл форточку.

    За    окном    увидел  я  деревья,  заваленные  сизым  снегом; оранжевые окна соседнего  дома,  человека  с  собакой,  который вышел прогуляться перед сном.

    С    неба    падали  большие  мартовские  снежинки.  Это  был, наверное,  последний  снег  нынешней  зимы,    пахло    от    него по-весеннему.

    Я  подумал, что скоро, очень скоро вскроются реки и на своей лодке -- самой легкой в мире --  я  отправлюсь  в  плаванье.  И плаванье  это  будет  веселым  и  легким.  Уж  если лодка самая легкая, пускай и  плаванье  станет  самым  легким  в  мире.  По маленьким рекам, по тихим озерам, по лесным ручьям.

    Жаль,  конечно,  что  капитан  лодки не самый легкий в мире. Есть на свете люди куда полегче меня. Но в конце концов на  всю эту невообразимую легкость должно же быть хоть что-то тяжелое.

    Запах  недалекой  весны  развеселил  и  обрадовал  меня.  Он разогнал коричневый керосиновый туман, все  вздохнули  полегче. Только    милиционер-художник    сидел    чуть    дыша.  Горло  его перехватило, лицо сделалось неподвижным. Он явно не  знал,  что же теперь делать, ведь только что на виду у всех он признался в любви к девушке Кларе Курбе.

    Клара  Курбе, чьим именем собирался Шура назвать свое судно, упорно глядела внутрь керосиновой лампы. По лицу ее ясно  было, что она свою лодку "Шурой" не назовет.

  --  Может,  назвать  лодку  "Снежинка"?  --  сказал  я, жалея милиционера.-- Легкая, по небу летит.

  -- Назови лучше "Стратостат",-- сказал Орлов.

  Грубоватая шутка Орлова  никого  не  развеселила.  Интерес  к легким  названиям угасал вместе с керосиновыми лампами. А лодка моя, безымянная, лежала на полу, в тени. Сама-то она знала, как ее звать, да сказать не могла. И тут вдруг я увидел, что  лодке здесь,    в    мастерской,    неуютно.  Она  и  вправду  никак  не соединялась с граммофоном, и все эти разговоры насчет  названия ей  неприятны.  Боком, боком, бортиком отгораживалась от людей, сидящих за столом. Она терпела все это только из-за меня.

  --  Послушайте!  --  сказал  вдруг  милиционер-влюбленный    и показал  на  меня  пальцем.--  Его  лодка, пусть сам и название придумает. Мы стараемся, лезем из кожи, а он только  "Снежинку" придумал. Сразу видно, что в голове пусто.

    Владелец  граммофона  был  прав. Ничего легкого не приходило мне на ум.

    Только где-то на краю сознания мерцало

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту