Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

27

берегу, а я, скованный и неумелый, боялся повернуться.

  --  Надо  было  веревку взять! -- выкрикивал Шура какую-то не вполне ясную мысль. То ли он хотел привязать "Одуванчик", то ли вытягивать меня, уже утонувшего.

    Кое-как  взмахивая  веслом,  я  летел  по  дну    длиннейшего гранитного  колодца,  передо мною уплывала в Москву-реку темная обтаявшая льдина.  На  ней,  как  пингвин,  сидела  ворона.  -- Оглянись!  --  кричал  мне  Орлов.--  Это  последняя  льдина! Я оглянулся -- за нами не было видно ни одной льдины.

    Хоть и мутная, а свободная от зимы вода.

    А над  нами,  над  гранитными  стенами  виднелись  маленькие человеческие  головки  --  бородатая  орловская и милицейская в фуражке. Такими они показались мне далекими  и  милыми,  что  я поневоле  засмеялся.  Я понимал, что минут через двадцать снова увижу их, когда вылезу на берег, и все же казалось -- уплыл  от них бесконечно далеко и жалел их, оставшихся дома.

    Последнюю  льдину я обгонять не стал. Положил весло, течение неторопливо повлекло лодку.

    "Неужели совсем, навеки  мертва  эта  отравленная  городская река? Неужели умерла навсегда?"

  И вдруг прямо перед нами из-под носа "Одуванчика" поднялись с воды  две  утки.  Это  были  чирки-трескунки  -- уточка с синим зеркалом  на  крыле  и  селезнек  с  буйной  зеленой    головой. Отчаянные,    летели    они    на    север,  остановились  на  Яузе передохнуть. Они не боялись мертвой воды.

    Потрескивая,  полетели  чирки  перед  нами,  из    гранитного колодца  выбираясь к небу. Я глядел им вслед -- и над высотными домами, еще выше, еще глубже в небе, увидел  летящих  на  север журавлей.

          Глава XIX. ЛОВЛЯ ОРЛОВА НА ГРАММОФОННУЮ УДОЧКУ

  В  детстве я проделывал зимой такую штуку: наливал из чайника в бутылку горячую воду и выбегал во двор поливать снег, чтоб он скорей растаял,  чтоб  скорее  пришла  весна.  Хотелось  помочь весне,  уж  очень ей трудно перетопить весь снег, расколоть лед на озерах, пригнать на поля грачей.

  Задолго до прихода весны я срезаю тополиную ветку,  ставлю  в кувшин с водой, жду. Скоро раскрываются почки, а весны все нет.

    А  когда  наконец  приходит  она,  вянут  на столе тополиные листья, жалко становится их, и думаешь, куда торопился,  только ветку испортил.

    И  все-таки  каждый год зимой ставлю я на стол ветку тополя, чтоб скорее увидеть зеленый лист, чтоб поторопить весну.

    Пришла весна, и я стал  готовиться  в  плаванье.  Давно  уже мечтал  я  пробраться на Багровое озеро, недоступное и далекое, затерянное в болотах.

    Для  такого  интересного  и  опасного  плаванья  нужен    был напарник, а напарником мог быть только один человек -- художник Орлов.

    Я,  конечно, помнил, что Орлов отказался плавать со мной, но все-таки еще раз решил поговорить с ним, уговорить, заманить. И я пошел в мастерскую.

    На этот раз в мастерской не было милиционера и этой  ужасной Клары,  зато  посреди стола стоял тот самый, к моему удивлению, граммофон.  Упорный  Орлов  выменял  его    у    милиционера    на канделябр.

    Подперев  руками  щеки,  у  граммофона  сидели  сам  Орлов и фотограф-профессионал Глазков. Наслаждаясь  граммофоном,  Орлов втолковывал  профессионалу,  что  лучшего  звука  на  свете  не

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту