Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

18

Болдырев. - Всем хорош,  только  водопроводчиком  объявился.  Ну ладно, сегодня вечером будешь нюхать.

          Глава десятая. Засада

        День-то почти что уж кончился.

        Незаметно  подплыли  сумерки,  за  ними подвалил вечер. В домиках  за  деревьями  загорелись  настольные  лампы  -  ночь наступила.

        Еще  в  сумерках  Болдырев  с  Васей  снова пришли к дому Рашпиля.  Осторожно  приоткрыв  калитку,  капитан вошел в сад. Вася  за  ним.  У  поленницы дров капитан остановился и сказал негромко:

        - Докладывайте.

        -  Все в порядке, - ответили дрова глухим еловым голосом. - Пташка в клетке. Нет ли чего-нибудь пожевать?

        -  Подкрепляйтесь,  -  сказал капитан и сунул в поленницу бутерброд, завернутый в газету.

        Дрова тихонько заворчали, шелестя газетой.

        - Стань у сарая, - сказал Болдырев Васе, - и гляди в оба. Только не вздумай чего-нибудь делать. Стой, смотри и молчи.

        - А если меня будут резать?

        -  Тогда кричи, - сказал Болдырев и растворился где-то за кустами смородины, за пчелиными ульями.

        Вася  стоял, прислонившись спиной к сараю. Справа от него была  поленница дров, слева - смородина и помойка, прямо перед Васей - яблони и ульи, а за ними - дом.

        В  темноте  Рашпиль  выходил  несколько  раз  на крыльцо, кашлял,    ругался,    законопачивал  дырку  от  пули,  наверно, бутылочной пробкой.

        Где Болдырев, Вася не знал. Видно, пристроился поудобней, чтоб в окно глядеть.

        В  окно-то  глядеть,  конечно,  интересней.  А тут стоишь спиной  к  сараю  и только дрова видишь, а смородину и помойку уже  и не видно. Так, что-то сереет, что-то чернеет, а что это - не разберешь.

        "Надо  было домой ехать, - думал Вася. - Мама Евлампьевна совсем,  наверно,  извелась. Сидит на завалинке и плачет. Да и как  не  плакать  -  Вася-то  у  ней  один. Может, убили Васю! Прижали в темном углу, сняли пиджак, часы "Полет"..."

        Вспомнив  маму,  Вася  совсем  загрустил  и  бессмысленно смотрел  теперь  на  поленницу  дров,  уже  не  различая,  где березовые дрова, а где сосновые. Нет, конечно, березовые дрова были  пока видны, но слабо, бледно, невыпукло. Кора-то белела, а вот черточки на ней растворились.

        "Слились  черточки,  - думал Вася, - пропали во тьме. А я стою один, у сарая. Ну и жизнь!"

        Спина  Васина стала потихоньку замерзать - то ли сарай ее холодил, то ли сама по себе.

        Но  скорей  всего,  виноват  был  сарай. Он совсем к ночи охладился.

        Что-то  зашуршало  в  сарае.  Ясное  дело - мышь. Пожрать пошла. День спала в опилках, а ночью тронулась. Куда ее несет? Спала бы.

        Шуршит  и шуршит. А может быть, это не мышь? А что-нибудь покрупнее! Вроде человека! С ножом!

        Нет,  не  видно  никого.  Это  все фантазия, воображение, мышь. Это мышь шуршит, а Вася думает: человек.

        Зачем  человеку  шуршать?  Человек топает. Он не мышь. Он большой.  Плечи  -  огромные, глаза - фонари, в кармане - нож. Сейчас подкрадется, вытащит нож и...

        Ночь  совсем  уж темная стала. Закрывай глаза, открывай - все одно и то же: темнота.

        А в темноте, конечно, кто-то крадется.

        Вот он дышит тяжело, со свистом!

        Вася  вынул  руки из карманов и зачем-то присел. Он хотел крикнуть, но не успел.

 
Шторы для кабинета пошив штор в кабинет.

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту