Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

18

Болдырев. - Всем хорош,  только  водопроводчиком  объявился.  Ну ладно, сегодня вечером будешь нюхать.

          Глава десятая. Засада

        День-то почти что уж кончился.

        Незаметно  подплыли  сумерки,  за  ними подвалил вечер. В домиках  за  деревьями  загорелись  настольные  лампы  -  ночь наступила.

        Еще  в  сумерках  Болдырев  с  Васей  снова пришли к дому Рашпиля.  Осторожно  приоткрыв  калитку,  капитан вошел в сад. Вася  за  ним.  У  поленницы дров капитан остановился и сказал негромко:

        - Докладывайте.

        -  Все в порядке, - ответили дрова глухим еловым голосом. - Пташка в клетке. Нет ли чего-нибудь пожевать?

        -  Подкрепляйтесь,  -  сказал капитан и сунул в поленницу бутерброд, завернутый в газету.

        Дрова тихонько заворчали, шелестя газетой.

        - Стань у сарая, - сказал Болдырев Васе, - и гляди в оба. Только не вздумай чего-нибудь делать. Стой, смотри и молчи.

        - А если меня будут резать?

        -  Тогда кричи, - сказал Болдырев и растворился где-то за кустами смородины, за пчелиными ульями.

        Вася  стоял, прислонившись спиной к сараю. Справа от него была  поленница дров, слева - смородина и помойка, прямо перед Васей - яблони и ульи, а за ними - дом.

        В  темноте  Рашпиль  выходил  несколько  раз  на крыльцо, кашлял,    ругался,    законопачивал  дырку  от  пули,  наверно, бутылочной пробкой.

        Где Болдырев, Вася не знал. Видно, пристроился поудобней, чтоб в окно глядеть.

        В  окно-то  глядеть,  конечно,  интересней.  А тут стоишь спиной  к  сараю  и только дрова видишь, а смородину и помойку уже  и не видно. Так, что-то сереет, что-то чернеет, а что это - не разберешь.

        "Надо  было домой ехать, - думал Вася. - Мама Евлампьевна совсем,  наверно,  извелась. Сидит на завалинке и плачет. Да и как  не  плакать  -  Вася-то  у  ней  один. Может, убили Васю! Прижали в темном углу, сняли пиджак, часы "Полет"..."

        Вспомнив  маму,  Вася  совсем  загрустил  и  бессмысленно смотрел  теперь  на  поленницу  дров,  уже  не  различая,  где березовые дрова, а где сосновые. Нет, конечно, березовые дрова были  пока видны, но слабо, бледно, невыпукло. Кора-то белела, а вот черточки на ней растворились.

        "Слились  черточки,  - думал Вася, - пропали во тьме. А я стою один, у сарая. Ну и жизнь!"

        Спина  Васина стала потихоньку замерзать - то ли сарай ее холодил, то ли сама по себе.

        Но  скорей  всего,  виноват  был  сарай. Он совсем к ночи охладился.

        Что-то  зашуршало  в  сарае.  Ясное  дело - мышь. Пожрать пошла. День спала в опилках, а ночью тронулась. Куда ее несет? Спала бы.

        Шуршит  и шуршит. А может быть, это не мышь? А что-нибудь покрупнее! Вроде человека! С ножом!

        Нет,  не  видно  никого.  Это  все фантазия, воображение, мышь. Это мышь шуршит, а Вася думает: человек.

        Зачем  человеку  шуршать?  Человек топает. Он не мышь. Он большой.  Плечи  -  огромные, глаза - фонари, в кармане - нож. Сейчас подкрадется, вытащит нож и...

        Ночь  совсем  уж темная стала. Закрывай глаза, открывай - все одно и то же: темнота.

        А в темноте, конечно, кто-то крадется.

        Вот он дышит тяжело, со свистом!

        Вася  вынул  руки из карманов и зачем-то присел. Он хотел крикнуть, но не успел.

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту