Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

31

и сапоги.

    Раздался  звонок  --  в  комнату  явились  Орлов  и  Петюшка Собаковский.

  -- Шайка потихоньку собирается? -- спросил у меня Петрович.

    Нежданное нашествие сомнительных людей до того  растревожило его,  что он собрался бежать за милицией. Но тут раздался новый звонок  --  появилась  внезапная  Клара  Курбе,  а  за  нею  -- милиционер-художник.

    При  виде  милиции  Петрович прирос к шкафу. Он смекнул, что сейчас  начнется    стрельба,    отбор    колбасы    и    задержание преступников.

    Милиция,  однако,  пожавши нам руки, уселась за стол. Тут па Петровича нахлынули новые мысли, что  мы  с  фотографом  тайные агенты. Безумными глазами глядел он на меня, как бы говоря: "Не сообщай ни о чем, умоляю". Специально, чтоб попугать Петровича, я строил Шуре сообщающую рожу.

  -- Это ты пригласил Клару? -- потихоньку спросил меня Орлов.

  -- Да нет.

  -- Сама явилась,-- сказал Орлов и поморщился.

  Это  орловское  поморщивание было мне непонятно. Вроде раньше он особенно не морщился при виде Клары.

  Непонятно было, откуда Клара взялась у  Петровича,  ведь  она никогда    в  жизни  не  знала  моего  адреса,  не  знал  его  и милиционер-художник. Значит, откуда-то они узнали, а откуда?  И почему Клара пришла с милиционером?

  В  суматохе  сборов  спрашивать  об  этом было неловко. Клара между тем была сегодня какой-то необычной, я бы даже сказал  -- необыкновенной.      Она      как-то    стеснялась,    пряталась    за милиционера,  и  в  руках  у  нее  была  ромбическая  картонная коробка. Куда деть эту коробку, она положительно не соображала.

    Какое-то  время  мне казалось, что она хочет всучить коробку мне, и я на всякий  случай  отошел  к  лодке.  Клара  водрузила коробку на стол.

    Под  гомон  милицейских  восторгов  коробку вскрыли, и-в ней оказался чудовищный торт, на  котором  росла  неприятно-розовая толстая роза.

    Фотограф  взялся  заваривать чай, а Клара резать розу. Стали пить  чай  с  Клариным  тортом.  Милиция,  как  я  и    полагал, навалилась на розу, хотя и Петюшка оттяпал некоторый кусок.

    Задавленная  тортом  беседа  текла  вяло.  Я  рассказывал  о Багровом озере, о легкости "Одуванчика".

  -- Слушай,-- сказал Петюшка, втянув остатки розы,-- а  кто  у вас капитан?

  -- Что такое? -- не понял я.-- Какой капитан?

  От  кого,  от кого, но от Петюшки я такой глупости не ожидал. Кажется, всем ясно, что капитан -- я. Я строил лодку, задумывал плаванье, все организовал, так кто же капитан?

  -- Он,-- сказал фотограф и показал на меня пальцем.

  -- По-моему, он безрассуден,-- сказал  милиционер  Шура,  еле ворочая своим тортолюбивым языком.-- Он не годится в капитаны.

    Я  задрожал от удивления и обиды. Я надеялся, что кто-нибудь возразит Шуре, но все молчали, а Клара обиженно поглядывала  на меня. Она прекрасно заметила, как невнимателен я был к ее розе.

  -- Но ведь он построил лодку,-- сказал фотограф,-- значит, он -- капитан.

  --  Не  важно,  кто что строил,-- сказал милиционер,-- важно, чтоб плаванье прошло удачно.

  -- Слушай,-- сказал Петюшка, чувствуя, что обидел  меня,--  а зачем  тебе  быть  капитаном?  Ты  и лодку построил, и плаванье задумал, вот и плыви себе. А капитаном  пусть  будет  фотограф, надо же и ему за что-то

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту