Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

36

пугливо, неуверенно. Казалось, достаточно одного  неудачного  гребка,  и лодка пойдет ко дну.

  --  Мы  перегружены,--  сообщил с носа фотокапитан.-- Надо бы высадить кого-нибудь на берег. "Одуванчику" будет легче.

  -- Кого это -- кого-нибудь?

  -- Ну, кого-нибудь из нас. Или меня, или тебя.

  -- Как это -- высадить меня?

  -- Ты меня не понял. Я сказал: высадить временно.  Понимаешь? Временно,  пока  не уляжется волна. А потом снова всадить. Один пока бы вел лодку, а другой по берегу прошелся. Понимаешь?

  -- Понимаю. Только хоть тебя и избрали капитаном, ты особенно руками не махай. Высаживайся на берег сам. Понимаешь?

  Капитан не  ответил,  и  вопрос  этот  угас.  Впрочем,  и  до берегов-то было уже далеко. Хоть и греб я плохо, а мы уже плыли по самой середине озера. Коровий залив остался позади, а Москва со всеми своими Кларами и милиционерами-художниками еще дальше.

    Перегруженные  и  робкие,  мы  были  одни среди серых волн и каждую секунду могли остаться здесь навеки.

    "Одуванчик" понял, что мы перепугались, и старался как  мог. Он  перепрыгивал  с  волны  на  волну,  уворачивался  от  самых опасных. Он был терпелив и покорен, как Конек-Горбунок.

    Заметив эту  ловкость  и  терпение  лодки,  я  поуспокоился, заработал  веслом  веселей.  Вначале я думал, что это я ударами весла двигаю лодку. Но "Одуванчик" сам летел вперед, а я должен был  только  поддавать  жару  веслом,  веселить  свою  лодку  и аплодировать ей.

    Вот  волна  набегала  на  нас,  вырастала  перед  носом,  но "Одуванчик" легко взлетал на  ее  вершину,  а  я  хлопал  волну веслом по спине -- "Катись дальше!".

    Тут  являлась  новая  волна,  сердитая  и  седая.  Она грубо наваливалась, но "Одуванчик" увертывался, и я хлопал  волну  по спине -- "Катись дальше!".

    Скоро мы приблизились к другому берегу. Не было видно на нем ни дома,    ни    души,    только    одинокие    столбы  чернели  на посветлевшем небе.

  Здесь и вправду дождик уже перестал. Откуда-то из-за пригорка на берег вышла лошадь. Верхом на ней сидел человек, слишком  уж толстый  для верховой езды. Около столба лошадь остановилась, и всадник вдруг на глазах раздвоился, превратился в двух  человек -- большого и маленького. Маленький побежал по берегу к лесу, а большой крикнул:

  -- Эй на катере! Спичек нету?

  --  Разве ж это катер? -- сказал я, подгребая к берегу.-- Это лодка, самая легкая в мире. Назвал бы еще баржей.

    Мы вылезли на берег.  Всадник  сидел  на  травке,  а  лошадь привязана  была  к столбу. На боку у лошади висела табличка, на которой нарисован был череп, пронзенный молнией. Вокруг  черепа вилась надпись: "Не влезай -- убьет!"

          Глава III. ЧЕРЕП, РАЗБИТЫЙ МОЛНИЕЙ

  Привязав  нос "Одуванчика" к раките, я вылез на берег и хотел было присесть рядом со всадником, как он сказал:

  -- Трава сырая. На вот, подстели.

    Из черной хозяйственной сумки он вытянул табличку с  черепом и  надписью  "Не влезай -- убьет!" и протянул мне. Потом достал еще одну, отдал капитану. Сам он, по-видимому,  тоже  сидел  на табличке "Не влезай -- убьет!".

    Мы  уселись  на черепа, и всадник протянул мне свою твердую, как лодочное весло, руку.

  -- Натолий,-- сказал он.

  Почтительно  пожавши  весло,  мы

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту