Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

54

мы вошли в ее воды.

    Я сразу понял, что это  не  наша  макарка.  Какие-то  другие травы  составляли  ее  стены,  другой формы, другого цвета. Все вроде бы то же самое --  таволга  и  рогоз,  кошачья  петрушка, гори-голова,  и  все-таки  не  то. И вдруг я понял, что не вижу молочая. Утром, когда мы плыли к озеру, я  то  и  дело  отмечал кустики  молочая  и  вспоминал,  что  молочай  называют бесовым молоком.

  -- Не наша это макарка,-- сказал я,-- молочая нету.

  -- Уж больно тонкое наблюдение,-- заметил капитан.

  Но молочая на берегах не было. Казалось,  кто-то  выдрал  все кусты молочая, выпил молочаево молоко.

    Я  всегда  любил  это  растение  --  молочай,  его  скромные нецветочные цветы, собранные в кузовок, крепкие стебли, текущие на переломе молоком, которое лизнуть было нельзя -- бесово,-- а лизнуть хотелось.

    Молочай был братом  одуванчика,  из  стеблей  которого  тоже брызгало дикое молоко, и это меня поражало -- не только растут, не  только  цветут,  а  еще  и  молоко дают. И какими-то совсем странными их родственниками  были  млечные  грибы  --  чернухи, скрипухи.  Только  вылезли  из  земли,  а  уж  полны молоком -- горьким, земным, подлесным. Для кого созрело это  молоко,  кому его пить?

    Я-то  разок  лизнул  дикого  молочка,  а  ничего  вроде и не почувствовал.

    С полчаса  уже  плыли  мы  по  макарке,  которая  постепенно становилась  шире.  Напившись молочаева молока, бесы равнодушно взирали на наше плаванье, никаких штучек не придумывали  --  ни бревен оживших, ни чарусенышей.

    А    может,    это    они  и  придумали  --  больше  ничего  не придумывать? Решили сделать макарку бесконечной, чтоб мы  плыли и  плыли  --  до ночи, до осени и не могли вылезти на берег всю жизнь, до самой старости.

    Да  нет,  зачем  бесам  мучить  нас  так  долго.  Они  могут разделаться с нами поскорее. Чего тянуть?

  -- Ну вот и все,-- сказал капитан.-- Приехали.

  Прямо перед нами по всей макарке, как забор, вколочены были в дно толстые черные сваи, переплетенные еловыми ветками. Это был обычный рыбацкий закол, поставленный по всем правилам.

    Пришибленные,  сидели  мы в "Одуванчике", неумолимо понимая, что  через  эту  чертову  плотину  нам  никогда  в    жизни    не перебраться. Тут мы и услыхали голосок:

  -- На уху-то наловили?

          Глава XIII. ТРАВЯНАЯ ГОЛОВА

  --  На  уху-то  наловили?  --  повторился голосок, и из травы высунулась лукоподобная головка с влажными торфяными  глазками. Она  покачивалась  над травой, держалась на ней, как луна порой держится на лесных верхушках.

    Казалось, она и сплетена из засохших болотных трав.

  -- Наловили,-- ответил  я,  взял  из  лодки  Горбача-Окуня  и показал Голове.

  -- О! О! О! -- с восхищением покачала головой Голова.

  -- А ты, дедушка, как в болоте-то стоишь? -- спросил капитан, смекнувший,  что  такая  голова  может  быть приделана только к немолодому телу.

  -- Я-то в валенках,-- ответила Голова.-- А вы-то как?

  -- А мы веслаемся,-- с некоторой бодростью заявил капитан,--и на уху наловили.

    Цокая,  как  белочка,  языком.  Травяная  Голова  любовалась окунем,  я же все старался рассмотреть, к чему она приделана. В густой траве я не видел никакого тела и никаких валенок, и даже

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту