Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

70

  -- Чего нечего?

  -- Фотографировать.

  -- Вот так раз. А Багровое озеро? А макарка? А  Кум  Кузя  со щекой? А Летающая Голова?

  --  Летающую  Голову можно было бы щелкнуть, да ведь никто бы не поверил, что кадр подлинный. Сказали бы -- монтаж. Потом иди доказывай. А на Багровом снимать было нечего -- трава да  вода. Не кувшинки же щелкать для девушек.

  -- А Кум Кузя?

  --  Да  кому  он  нужен  со своею щекой? Он бы и сниматься не стал, такой стеснительный.

  -- Странно у тебя получается, везешь с собою камеру, а даже и не щелкнешь.

  -- Будет кадр -- щелкну. А пока кадра нет, чего зря щелкать?

  -- Когда же будет этот кадр?

  -- Не знаю, но когда-нибудь будет. Его можно ждать  хоть  всю жизнь.

    Капитан  меня  озадачил.  На  мой-то  взгляд,  нас  окружали десятки и даже сотни кадров. Прямо отсюда, не сходя с места,  я мог  бы  нащелкать целую пленку -- и лес за озером, и остров, и наш костер, над которым болтались носки на каких-то  невероятно корявых  палках.  И  носки,  и  палки,  и  озеро  казались  мне необыкновенными и не виданными никем в мире.

  --      И      вообще-то,--сказал      капитан,--вообще-то      зачем фотографировать?  Я  хоть  и  фотограф,  но  в  принципе против фотографии. Долой вообще  эти  камеры.  Видишь  мир  --  так  и фотографируй его глазами, щелкай ими, хлопай вовсю. Снимай кадр и отпечатывай в душе на всю жизнь.

  --  Не  знаю,  --  сказал  я. -- По-моему, это какая-то чушь- фотограф, который не фотографирует. Ну а  для  меня  ты  можешь снять кадр? Сними хоть меня-то у костра.

  -- Вот еще,-- сказал капитан.-- Чего тебя снимать? Неохота.

  -- Ну а Папашку? Папашку можешь снять для меня?

  --  Папашку? Ну что ж, может, это и вправду будет тот кадр -- один на всю жизнь. Да вот я не знаю, можно  ли  вообще  снимать Папашку? Ведь не все можно снимать, что снимается. Ну ладно, на этот раз рискну.

    Капитан задумался, взял аппарат, треногу, спустился к озеру. Пока  я  сушился,  он  то  уходил  от  костра,  то возвращался. Попросил у меня самый большой крючок  и  самую  крепкую  леску. Отрезал кусок сала, взял топор и унес все это. Я пошел к берегу посмотреть, что он делает. Кусок сала капитан насадил на крючок и положил его на камень, лежащий на берегу у самой воды.

  Леска  тянулась  от  крючка  к  фотоаппарату,  который  стоял неподалеку на трех алюминиевых ногах. На березке висел и черный ящик с батарейками, из которого выглядывало зеркало вспышки.

  -- Расчет простой,-- пояснил капитан.--  Папашка  вынырнет  и схватит сало. Дернет за леску, и тут аппаратура сработает.

  -- А если Папашка утащит под воду аппарат?

  -- А топор-то на что?

  В  землю,  неподалеку от камня, капитан врыл топор -- острием вверх. Леска лежала на лезвии топора, и при сильном  натяжении, по расчетам фотографа, топор должен был ее разрезать.

    ...Приблизился  вечер.  Стемнело.  С  того берега, из болот, потянулся холодный туман.

    Мы пили чай у костра и смотрели, как  неподвижно  лежит,  не шевельнется среди лесов Илистое озеро.

          Глава XXII. ПАПАШКИНА НОЧЬ

  И  снова  к  полуночи  явился  над  озером  туман. Он заволок поверхность воды, спрятал остров, укрыл подножие холма,  только до вершины, где сидели мы с капитаном, не добрался.

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту