Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

83

клювья  ли,  губы,  все  это ерунда,  ромашка,  Папашка,  борьба борьбы с борьбой... Нет, но поцелуй все-таки странный фрукт -- не груша ли он?  Впрочем,  с чего  это,  почему  это  поцелуй -- фрукт? Он совсем непохож на фрукт. Кто же он? Не дерево ли? Наконец,  обвешанный  поцелуями как  дуб  желудями,  я  оторвался  от предмета неожиданной моей страсти. В двух шагах от  нас  стоял  художник  Орлов.  Он  был потрясен, скомкан и смущен. Древо поцелуев остолбенило его.

    Остолбененный,  глядел  он  на нас, хотел отвернуться и не в силах был, застигнутый врасплох.

  -- Вы что это? -- испуганно сказал он.-- Целуетесь, что ли?

  --  Между  нами  --  дерево,--  ответил    я,    полагаясь    на голово-круженье.

  --  Да нет, почему, пожалуйста,-- сказал Орлов.-- Приехала со мной, а целуется с тобой. Все правильно.

  --  Орлов,  пойми,--  сказала  Клара,--  мы  теперь  поплывем вместе.

    Голова    моя  кружилась,  вертелась  и  таяла.  Обремененный желудями, стоял я перед Орловым. Желуди звякали и стукались под ветерком, щелкали друг друга лакированными боками.

  -- Интересно,-- усмехнулся Орлов,-- меня на лодку  не  взяли, мешал капитан-фотограф. А тут -- никто не мешает.

    Клара промолчала. Просто и тихо она поцеловала меня в щеку.

    Это, пожалуй, было лишнее. Я и так уж кренился под тяжестью. Даже  самый могучий дуб не может держать на плечах желуди всего леса.

    Послышался легкий  стук  о  землю.  Это  сорвался  последний лишний желудь.

    Тут  же  и  несколько  собратьев  его  посыпались  с ветвей, позавидовав легкости паденья.

  -- Как у вас просто и быстро,-- сказал Орлов.-- Меня  побоку, капитана -- за борт.-- Уже плывут, уже мечтают.

  -- В любви всегда так,-- ответила Клара.

  Еще парочка желудей щелкнула об землю.

  --  О  любви  мы  не  говорили,-- сказал я сбоку.-- Мы только целовались.

  -- Поцелуй -- это язык любви,-- пояснила мне Клара ласково.

  -- Поцелуй -- это желудь,-- заплетаясь, заупрямился я.-- А  о любви мы не говорили.

    Желуди  сыпались  с меня как какие-то семечки. -- Что такое? Что  такое?  --  заволновалась  Клара  и  быстро-быстро    стала нацеловывать  меня  в щеку. Это была диковинная картина -- одни желуди нарастали, а другие отваливались.

  -- Нет-нет, меня это не устраивает,-- вырывался  я.--  Только поцеловались  --  и  вот на тебе! -- бросай капитана-фотографа, бог знает кого сажай в лодку... Ну ладно, хватит, я пошел...

  -- Куда ты! Постой! -- воскликнула Клара,  схватила  меня  за руку.

  --  А  ну отпустите его! -- послышался грозный голос, и, тупо топая      болотными      сапогами,      из-за      забора        вырвался капитан-фотограф.

  В  два  прыжка  он  пересек  двор,  с  разгону толкнул плечом Орлова.

  Потрясенный художник свалился  в  малину.  И  тут  послышался гулкий,  как  землетрясение,  звук. Качнулась земля под ногами. Это рухнули с дуба остатки желудей.

          Глава XXIX. СКРИП ДЕРГАЧА

  Сумерки, сумерки, сумерки!

  Сумерки  опустились  на  землю  --  из  небесных  глубин,  из кисейного  облака.  В сырых лугах заскрипел однообразно дергач, бесконечные звезды поднялись над лесами, притягивая  все  глаза земли.  Нет  ничего  страшнее  этих  далеких звезд, этих дивных расстояний, непонятных ни глазу,

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту