Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

89

холодно, неуютно.

  -- Жалко ногу,-- сказал я,-- но просто смешно слушать все это вранье.

    Шурин Шура -- Папашка,  ну,  уморили!  Кому  нужен  Папашка, который  вяжет носки, подставляет свою морду под удары летающей руки! Это не Папашка -- это дубина стоеросовая!

  --  Почему  же  нельзя  прикинуться?  --  сказал  шурин.--  Я скромный.

  --    Нельзя,    никак    нельзя  прикидываться,--  сказал  я.-- Настоящий Папашка -- это остров, тонущий  в  озере,  это  ночь, которая давит на сердце, это два дергача.

    Сам не знаю для чего, я вскочил с места, подлетел к шурину и слегка дернул его за нос.

  --  О!  -- закричал ошеломленный Шура, а я побежал к двери, и сразу  же  ринулась  за  мной  летающая  Лехина  рука.    Забыл, забыл-таки  Леха  Хоботов,  что  я  -- москвич! Уж не знаю, что хотела сделать со мною его рука -- поймать ли, задержать,  дать по  шее,  но  не  был бы я москвичом, если б вдруг на пороге не прищемил дверью Лехину конечность, а дверь заклинил на крючок.

    В непролазной, прочной и безымянной тьме добежал я до берега и увидел светлую лодку  на  черной  воде.  Я  прыгнул  на  свое бамбуковое  место,  и  "Одуванчик" сразу вынес меня на середину реки. Я и весла-то взять не успел, а "Одуванчик" уже  летел  по реке подальше от шуршуриного дома.

    Есть  на  свете  такие  люди,  которые умеют убегать. Сидят, сидят вместе со всеми за дружеским столом, едят, пьют,  смеются -- и вдруг вскакивают, хлопают дверью -- и бегут!

    За  ними  гонятся,  кричат,  извиняются,  уговаривают, а они бегут, бегут, убегают. А потом уж падают в траву и плачут.

    Мне такие люди не очень нравятся, но я, между прочим, и  сам такой человек. Не знаю почему, но порой я и сам так вскакивал и убегал, прятался и плакал, а потом уж бежал дальше. Где бы я ни был, где бы ни жил, я в конце концов обязательно оттуда убегал, только  скорость  убега  была  разной  --  то  помедленней,  то побыстрей.

    Вот и сейчас я убегал, но не плакал,  а  смеялся.  Мне  было легко и весело, и, если б настигла меня сейчас летающая рука, я бы ее немедленно утопил. Но летающая рука не настигла меня и не могла  настигнуть.  Летающие  руки обычно ленивы. Летать-то они летают, но зачем им, скажите на милость, без толку летать?  Ну, настигнет, ну даст по зубам, а дальше-то что?

    А  ведь  ночь была уже на земле. Полная, окончательная ночь. Ничего  светлого  не  светило  в  ней  --    только    серебряный "Одуванчик" да немыслимый Орион.

    Под  Орионом  перед  "Одуванчиком"  уже шевелился, уже мутно набухал новый досолнечный туман. От берегов, от корней осин, из осок выплывал он, но был еще легок и нежен, тающ и невесом.

    "Э-э-э..." -- послышалось издалека.

    "Капитан-фотограф    зовет,--    подумал    я.--      Эх,      надо возвращаться,  бросать  его  нельзя.  Я  и так уж его обидел -- помешал вязать.  Интересно,  чего  это  я  так  восстал  против вязанья?  Ну,  сидел  бы  себе на носу лодки и вязал. А Орлов и Клара? Их тоже жалко бросать. Настоящие они или  поддельные  -- все равно друзья. Да, жалко, что я построил самую легкую лодку. Надо  бы  строить  понадежней,  покрепче,  чтоб все влезли -- и Орлов, и  Клара,  и  капитан.  А  так  --  неловко  получилось, построил для себя -- сам и поплыл".

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту