Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

85

который высаживаться не тянуло.

        Я тоже не рвался  в шлюпку. Я понимал все трудности пребывания на  этом острове скорби и описания его.  Но я побывал на всех открытых нами островах! И Суер, и лоцман,  и  старпом все-таки  по  одному островку  пропустили. Как открыватель я был  на первом  месте, и место  это собирался держать изо всех сил.

        - Ху-ду-ду! Ху-ду-ду! Ху-ду-ду! Пам!

        Пам! Пам!

        -  А  мне,  сэр,  очень нравится,  -  сказал  вдруг  юнга  Ю,  которого давным-давно никто не принимал  в расчет, и надо сказать,  что он все  время держался очень скромно. - Мне очень нравится: плывет наш фрегат  по Великому океану, и на нем флажками написано:

        ТЁМНЫЙ КРЕПДЕШИН НОЧИ ОКУТАЛ ЖИДКОЕ ТЕЛО ОКЕАНА.

        - Ху-ду-ду! Ху-ду-ду! Ху-ду-ду! Пам!

        Пам! Пам!

        - Это же чудесно, -  продолжал юнга. - Все встречные корабли, да и люди на островах, будут радоваться. Иные просто посмеются, а  другие задумаются о Великом  океане, третьи подумают, что мы чудаки, зато уж всякий  поймет, что корабль с такими флажками никому не принесет вреда.

        - А вы, господин Ю, оказывается, лирик, - сказал Суер-Выер. - Ху-ду-ду! Ху-ду-ду! Я и не думал! Ху-ду-ду! Замечал склонности к философии, но лиризма не отмечал. Пам! Пам! Пам!

        -  Лирик  -  это  вы,  сэр,  -  поклонился  юнга.  -  Я  бы насвистывал "Патетическую сонату", с вашего позволения.

        - Ладно, - сказал Суер. - Пусть надпись пока поболтается на веревках, а нам пора на берег. Подадим милостыню по мере возможностей. Кто со мной?

        После  разных  заминок  и  подсчетов кошелька  в  шлюпку  зились, кроме капитана, старпом и мы с лоцманом.  Возьмите и меня,  капитан, -  попросился юнга -  Денег  у меня  нет, но вдруг да здесь мой  папа. Я  чувствую что  он недалеко.

        Ху-ду-ду!

        Ху-ду-ду!

        Пам!

        Пам!

        Пам!

        Глава LXVIII. Остров нищих

        Воющая,  орущая, свистящая толпа  окружила  нас и стала хватать за полы халатов, за рукава, за орденские ленты.

        - Дай! Дай! Крепдешину! - орали многие.

        - Жидкого тела! Жидкого тела!

        Каким-то образом некоторые узнали, что у Кацмана  есть два  фейерверка. Они дергали лоцмана за фалды с криком:

        - Подай фейерверк! Подай фейерверк!

        - А ну-ка  цыц! - гаркнул Пахомыч. -  Разойдись по местам!  Сядь! Прось культурно!  Кому  говорю?!  Заткнись!  Не ори!  А то сейчас Чугайлу с  борта привезу! Он тебе подаст крепдешину в харю!

        А  остров  меж  тем пейзажем  своим был  гол как сокол,  местами только валялись на песке обломки мраморных колонн и постаментов.

        Нищие поняли, что  хором нас  не возьмешь, разошлись с легким ворчанием по своим законным местам и расселись в некотором скромном порядке.

        Первым в этом чудовищном  ряду сидел  человек с  деревянной рукой. Рука эта  абсолютно  бездействовала,  а    только  тянулась  к  нам,    однообразно приговаривая:

        - Подайте человеку с деревянной рукой!

        - Подайте Древорукому!

        - Подайте Рукодревому!

        - Подайте  бедному  человеку, который ничего не имеет, кроме деревянной руки!

        Суер подал целковый.

        Старпом - гривенник.

        Я подал подаяние.

        Лоцман Кацман подал прошение об отставке подавать.

        -  В чем дело, Кацман? - спросил капитан.

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту