Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

87

и,  эдак  дергаясь, кинулся стремглав бежать  с  криком: "Отстань!  Отстань, проклятый!"  Пробежав круг  с  двести ярдов, он пал на землю.

        - Подайте беженцу! - задыхался он.

        - От чего вы бежите, друг? - доброжелательно спросил Суер-Выер.

        - Я бегу от самого себя, сэр, - отвечал нищий, обливаясь потом.

        - И давно?

        - Всю жизнь. И никак не могу убежать. Этот противный "я сам"  все время меня догоняет. Да вы поглядите.

        Он снова вскочил  с  места и  закричал  самому себе: "Отстань! Отстань, мерзавец!" - и рванул с места так, что песок брызнул из-под копыт.

        Пробежав двести ярдов, он вернулся обратно и рухнул на песок.

        - Вы видели, сэр? Видели? Мне удалось обогнать самого  себя на тридцать восьмом  скаку,  но на  семьдесят девятом  эта сволочь снова  меня  догнала! Подайте, сэр, беженцу от самого себя.

        Суер подал целковый.

        Старпом - гривенник.

        Я подал подаяние.

        Лоцман подал пример достойного поведения в обществе.

        Очевидно наглядевшись на лоцмана, несчастный беженец снова вскочил и на этот раз взял старт с большой ловкостью. Это был настоящий рывок рвача.

        И вдруг мы с изумлением  увидели,  как  наш  беженец выскочил из самого себя, обогнал  вначале на полкорпуса, на корпус,  оторвался и, все  более  и более набирая скорость, ушел вперед, вперед, вперед...

        - Не догонишь, гад! - орал  тот,  что убежал от самого  себя, а тот, от которого убежали, орал вслед:

        - Врешь, не уйдешь!

        Глава LXIX. Я сам

        Все мы были жестоко потрясены этой фатальной картиной бегства от самого себя и из самого себя.

        Тот,  что  вырвался, скрылся  где-то за скалою, а  ПОКИНУТЫЙ  САМ СОБОЮ жалобно бежал, бежал,  вдруг  споткнулся, бедняга, упал, вскочил,  заскулил, снова хлопнулся на землю замертво.

        - Жив  ли он?! О Боже!  - вскричал старпом, и мы  кинулись  на  помощь, стали  зачем-то поднимать.  Я  давно  примечаю  в  людях  этот  сердобольный идиотизм: немедленно поднимать упавшего, не разобравшись,  в чем дело. Так и мы  стали поднимать  ПОКИНУТОГО САМИМ СОБОЮ,  который,  как  ни странно, был вполне жив.

        Он рыдал, размазывая по лицу пыльные реальные слезы.

        - Я САМ от себя убежал, а другой Я САМ остался! Ужас! Ужас!

        Я остался - и Я же убежал!

        Нет! Это невыносимо!

        Лучше застрелиться! Или повеситься?

        Отравиться - вот что надо сделать! Где курарэ?

        Где этот сильный яд-курарэ?! Где?

        Нет, но если Я отравлюсь, что же будет со МНОЮ УБЕЖАВШИМ?

        Помру или нет? Погоди, погоди, погоди.

        Подумай! Подумай! Подумай!

        Я - помру, а тот Я, ЧТО УБЕЖАЛ, останется жить!

        Значит - надо травиться!

        О БОги, БОги МОи! ЯДу МНе! ЯДу!

        - Я интересуюсь, - встрял  неожиданно лоцман  Кацман,  - а  где деньги, которые вам подали?

        - А деньги тот Я САМ унес.

        - Ну, возьмите еще целковый, - сказал Суер.

        - Не надо! - вопил Покинутый. - Ничего мне теперь не надо! Ни денег, ни славы, ни почестей, ни богатства! Верните мне МЕНЯ САМОГО!

        - Выпейте валерьянки, - предложил Пахомыч, - успокойтесь, может, он сам вернется?!

        - Ну, конечно,  жди! - корчился в рыданьях  Покинутый. - Я САМ СЕБЕ так надоел, так мучил САМОГО СЕБЯ! Теперь я пуст! Кошмар!

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту