Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

92

а этот убежавший  пусть вернется. Только поскорее... червонец за то, чтоб мне не смотреть. Ясно? Закрываю глаза! Бери червонец.

        Я закрыл глаза и почувствовал, будто  перо ветра смахнуло монету с моей руки.

        Потом что-то шелестело, хрустела галька, сипел песок,  но я не открывал глаз, пока Пахомыч не сказал:

        - Сошлися!

        И я открыл глаза.

        Перо ветра, конечно, улетело.

        Пальмы брякали кокосами.

        Нищие тянули руки.

        Суер раздавал червонцы.

        Я шел к шлюпке.

        Глава LXXII. Стакан тумана

        Ух, какое огромное облегчение почувствовал я, когда мы наконец отвалили от этого тяжелейшего острова. Гора с плеч!

        И  матросы гребли  повеселее,  и Суер глядел в океан платиновым глазом, лоцман Кацман  отирал  просоленный  морем лоб, Пахомыч споласкивал  граненый стакан, перегнувшись через борт.

        - Слушай-ка, Пахомыч, - сказал я, - откуда у тебя туман-то взялся?

        -  Туман  у  меня  всегда  при  себе,  -  отвечал старпом,  доставая из внутреннего жилетного кармана объемистую флягу (так вот что у него все время оттопыривалось! А я-то думал - Тэтэ!). На этикетке написано было "ТУМАН", 55 копеек:

        Т - трудноусвояемый

        У - умственноудушающий

        М - моральноопустошительный

        А - абалдительный

        Н - напитк.

        - Напитк? - утомленно переспросил я. - А "О"-то куда подевалось?

        -  А  "О",  господин мой, вы как раз и  выпили,  находясь  в  состоянии помрачения. Не желает ли кто распить и остальные буквы?

        - Можно, - сказал Суер. - Немножечко "А". Тридцать пять грамм, на самое донышко.

        - А мне "ЭН", - согласился и лоцман. - На два пальца.

        - А вам, юнга?

        Юнга промолчал. Он вообще как-то поник, замолк, иссяк.

        - Что с вами? - ласково спросил  старпом. - Нездоровится? Глоток тумана вполне поможет. Это проверено.

        - Я  здоров,  -  отвечал юнга, - но немного расстроен.  Дело в том, что там, на острове - мой бедный папа.

        - Там? Папа? И вы промолчали?

        - Растерялся... Да и  вы были слишком заняты туманом и этим бегством от самого себя.

        - Что же теперь делать? - спросил Суер, оглядывая нас. - Возвращаться?

        - Не обязательно,  -  сказал  юнга,  - я  только посмотрел  на него,  и достаточно.

        - Но вы уверены, что это ваш отец?

        - Конечно, сэр. Вот его портрет, всегда при мне, -  и юнга достал из-за пазухи золотой медальон, на котором изображен был человек вроде бы  с усами, а вроде бы и без усов.

        - Не пойму, - сказал старпом, - с усами он или без.

        - Вот  это-то  и  есть главная примета,  - отвечал  юнга.  - Мне и мама всегда говорила. Главная  примета папы:  так это не поймешь - с усами он или без.

        -  Надо возвращаться,  -  сказал  капитан,  - все-таки  должен  же  сын поговорить с отцом, тем более с такою приметой. Дело за тобой, друг мой, - и капитан глянул мне в глаза, - в силах ли ты вернуться?

        - Я не в силах, - отвечал я, - но и не вернуться тоже  нельзя. Ненавижу этот остров, но потерплю. Пахомыч, друг, еще хоть полстакана.

        Глава LXXIII. Сидящий на мраморе

        Нашим    возвращением  островитяне    были    потрясены    не  меньше,  чем крепдешином в небе.

        Действительно, ведь так же не бывает: подающий подает,  проходит мимо

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту