Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

10

надо пить,  а то голова чего-то болит... И чего она болит-то? Рога, что ли, растут?

          ЛЕСНИК БУЛЫГА

        Стоял на краю леса домишко-то Булыгин.  Старенький был, совсем понурый. Осиновая щепа на  крыше покоробилась,  а  между бревен изо всех щелей торчал наружу белесый мох.

        Два дня назад началась весна,  и  эти два дня я  добирался до  Булыгина жилья, вначале на поезде, а потом пешком по раскисшей весенней дороге.

        - Вон оно что,  -  сказал Булыга,  завидев меня.  - А я-то чувствую: из лесу русским духом пахнет, а ко мне гость из Москвы.

        - Или не рад?

        - И  кошка сегодня целый день умывалась,  и  ножик на пол упал -  так и есть, гость пожаловал.

        Пока  я  скидывал на  крыльце рюкзак да  вытирал шапкой вспотевший лоб, Булыга сходил в избу и вытащил на двор самовар.

        Скоро самовар запыхтел на проталинке, засиял старой медью.

        - Глухарь токует вовсю, - сказал Булыга.

        - Старый петух? - удивился я. - Неужто его не хлопнули?

        - Жив, - подтвердил Булыга.

        Этого  петуха я  видел не  раз  на  боровом болоте Блюдечке,  только на выстрел глухарь меня не подпускал: старый был, умный.

        - А где он токует-то? - спросил я.

        - На Блюдечке, где ж еще, - сказал Булыга. - Только завтра я сам пойду.

        - Хлопнуть хочешь?

        - А что? Или мы стрелять разучились?

        Быстро подступала весенняя ночь,  полная самых  внезапных и  запутанных звуков.  Трещали в близком лесу дрозды,  протянул над елками вальдшнеп -  до нас донеслось его цвирканье.

        Самовар чуть светился в  сумерках,  а  в  нижние его окошечки ссыпались раскаленные угольки.

        Совсем стемнело,  и самовар поспел.  Булыга подхватил его,  поперхнулся дымом и, накрыв жерло самовара крышкой с помпончиком, потащил его в дом.

        По-прежнему что-то  щелкало  в  ходиках и  темно  было  в  избе,  но  я проснулся.

        Была самая середина ночи.  Под подушкой моей чирикал сверчок, а с лавки доносился Булыгин храп.

        - Пора вроде... - сказал я.

        - Э-эх! - вздохнул Булыга, закряхтел, просыпаясь.

        Мы выпили чуть теплого,  с вечера,  чая,  надели сапоги,  взяли ружья и вышли.

        Темно-темно еще было, совсем темно и холодно. Ни месяца, ни звездочек в небе, да и неба-то не видно - холод и туман. Из лесу струей бил резкий запах тающего снега, прелых листьев. И тихо было, совсем тихо.

        - Лови подсаднуху и  валяй в  салаш,  -  сказал Булыга.  -  А  я  пойду покамест глухаришку послушаю.

        - Взял бы меня, а?

        - Нету,  -  сказал он.  - Нечего мне в лесу шуметь да кряхтеть. В салаш иди.

        - В салаш, в салаш!.. - заворчал я.

        Но Булыга уже пропал в темноте.  Треснула ветка,  прошуршал снег - ушел Булыга к маленькому болоту Блюдечку, где глухариный ток.

        Подсадные утки жили у  Булыги в  сарае,  в  соломенном закутке.  И  как только я  сунулся туда,  заорали,  оглашенные,  стали  носиться под  ногами, хлопать крыльями.

        Я поймал подсадную,  засунул ее в кошелку-плетенку и побежал краем леса к болоту,  к шалашу.  Утка тяжело переваливалась в садке,  крякала под самым локтем,  а  под ногами на все лады пели-трещали лужицы,  схваченные утренним льдом.  По клюквенной тропке, вдоль неглубокой канавы, я бежал к Кузяевскому

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту