Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

25

водил рукою по  нечесаному загривку,  картофельный пес  застенчиво прикрывал глаза,  как делают это комнатные собачки, и вилял хвостом. Я даже думал, что он лизнет сержанта в руку, но Тузик удержался.

        - Странно,    -    сказал  сержант.    -  Говорили,  что  это  очень  злая картофельная собака, которая всех терзает, а тут я ее вдруг глажу.

        - Тузик чувствует хорошего человека, - не удержался я.

        Сержант  похлопал ладонью  о  ладонь,  отряхнул с  них  собачий  дух  и протянул мне руку:

        - Растрепин. Будем знакомы.

        Мы пожали друг другу руки,  и  сержант Растрепин направился к  воротам. Проходя мимо Тузика, он наклонился и по-отечески потрепал пса.

        - Ну молодец, молодец, - сказал сержант.

        И вот тут,  когда милиционер повернулся спиной,  проклятый картофельный пес-обманщик встал вдруг на задние лапы и чудовищно гаркнул сержанту в самое ухо.  Полубледный Растрепин отскочил в  сторону,  а  Тузик упал  на  землю и смеялся до слез, катаясь на спине.

        - Еще одна курица, - крикнул издали сержант, - и все! Протокол!

        Но не было больше ни кур,  ни заявлений.  Лето кончилось. Мне надо было возвращаться в Москву, а Тузику - на картофельный склад.

        В  последний день  августа  на  прощанье пошли  мы  в  лес.  Я  собирал чернушки, которых высыпало в тот год очень много. Тузик угрюмо брел следом.

        Чтоб немного развеселить пса, я кидался в него лопоухими чернушками, да что-то все мазал,  и веселья не получалось.  Тогда я спрятался в засаду,  но Тузик быстро разыскал меня, подошел и прилег рядом. Играть ему не хотелось.

        Я  все-таки  зарычал на  него,  схватил за  уши.  Через секунду мы  уже катались по траве. Тузик страшно разевал пасть, а я нахлобучил ему на голову корзинку вместе с грибами.  Тузик скинул корзинку и так стал ее терзать, что чернушки запищали.

        Под вечер приехал Аким Ильич.  Мы наварили молодой картошки,  поставили самовар.  На соседних дачах слышались торопливые голоса, там тоже готовились к отъезду: увязывали узлы, обрывали яблоки.

        - Хороший  год,  -  говорил Аким  Ильич.  -  Урожайный.  Яблоков много, грибов, картошки.

        По  дачному шоссе пошли мы  на станцию и  долго ожидали электричку.  На платформе было  полно  народу,  повсюду стояли узлы  и  чемоданы,  корзины с яблоками и с грибами, чуть ли не у каждого в руке был осенний букет.

        Прошел  товарный  поезд  в  шестьдесят вагонов.  У  станции  электровоз взревел, и Тузик разъярился. Он свирепо кидался на пролетающие вагоны, желая нагнать на них страху. Вагоны равнодушно мчались дальше.

        - Ну,  чего ты расстроился?  -  говорил мне Аким Ильич. - В твоей жизни будет еще много собак.

        Подошла электричка, забитая дачниками и вещами.

        - И так яблоку негде упасть,  -  закричали на нас в тамбуре,  - а эти с собакой!

        - Не волнуйся,  земляк! - кричал в ответ Аким Ильич. - Было б яблоко, а куда упасть, мы устроим.

        Из  вагона  доносилась  песня,    там  пели  хором,  играли  на  гитаре. Раззадоренный песней из вагона, Аким Ильич тоже запел:

                              Что стоишь, качаясь,

                              Тонкая рябина...

        Голос у него был очень красивый, громкий, деревенский.

        Мы стояли в тамбуре,  и Тузик,  поднявшись

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту