Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

31

Быстро-быстро!

        Ткнув руку под затылок,  я  приподнял с земли голову Николая,  а другой рукой надавил на грудь, отпустил, еще надавил, отпустил.

        Генка  схватил его  руку  и  принялся быстро раскачивать ее  к  груди и обратно, и Грошев подхватил другую руку.

        - Сейчас оживет, - убеждал Генка. - Еще, еще...

        - Раз-два... - стал приговаривать я.

        - Раз-два... Раз-два... - поддержал Генка. - Дыши, дыши...

        Мы сами дышали сильно и шумно,  как будто хотели увлечь, заразить своим дыханием  человека,  лежащего на  земле.  Сколько  же  времени  прошло,  как кончилась гроза?

        - Вставай, дядь, вставай, - приговаривал Генка.

        - Землей надо засыпать, - бормотал Грошев. Он отставал, сбивал с ритма.

        - Раз-два... раз-два... - твердил Генка и не давал нам остановиться.

        Наконец Грошев отпустил руку Николая, снял шляпу.

        - Что я бабе его скажу? - спросил он.

        - Тише, тише... Он дышит!

        В  голосе Генки прозвучала такая уверенность,  что мы замерли,  затаили дыхание, а он склонился, прислушиваясь, к самым губам Николая.

        Где-то  далеко  на  шоссейной дороге  за  рекой  заворчал автомобильный мотор.  Шумно  вздохнула овца.  Последние,  особенно тяжелые капли падали на землю с листьев картошки.

        Генка потрогал меня за руку,  чуть-чуть прижался ко мне.  Мы с ним были уже вроде родственники - вместе прятались от грозы, ловили овцу.

        - Придумай что-нибудь, - попросил Генка. - Придумай, дядь. Он оживет.

        - Можно воздух вдуть, - нерешительно сказал я.

        - Вдувай!  Вдувай!  - сразу обрадовался Генка. - В нас воздух живой. Он войдет в него и оживит.

        - Да уж поздно.

        - Вдувай,  дядь,  -  просил Генка,  обнимая мою руку, гладил рукав, как будто я был человеком, способным вдуть живой воздух.

        Грошев  настороженно слушал  нас.  Овца  легла  на  землю,  задерганная веревкой.

        - Ну, посвети.

        Я  отдал фонарь и  наклонился над человеком,  пластом лежащим на земле. Огромной картофелиной казалось в свете фонаря его лицо.  Ладонями я сжал его щеки,  вздохнул глубоко,  будто собираясь нырнуть.  И Генка вздохнул за моей спиной.  Медленно приблизил я губы к его рту, прижал и с силой выдохнул весь воздух, нажал локтями на грудь.

        Гак! - вылетел вдутый мной воздух и рассыпался, как пыль.

        Николай дрогнул, повел рукой. Приоткрылись его глаза, хлипнуло в горле:

        - Чтой-то?

        Час прошел или больше, как кончилась гроза?

        У  палатки горел уже  костер.  Дым  от  него шел влажный,  утяжеленный, особенно горький. Он уплывал к полю, смешивался с ночным туманом.

        Николай  лежал  в  палатке,  накрывшись мокрыми плащами.  Он  высунул к костру заляпанное землей лицо, тяжко дышал, закашливался дымом.

        Грошев снял брюки и размахивал ими над огнем.

        Генка сидел у  костра,  обхвативши за  шею  овцу,  которая бессмысленно пялилась в огонь.

        - Я прямо не верил, что все обойдется, - весело сказал Генка.

        Он  восхищенно глядел на Николая,  не мог отвести глаза,  будто боялся, как бы снова чего не случилось.

        - И папиросы-то намокли, - хрипло сказал Николай, ни к кому особенно не обращаясь.

        - А мы их посушим! - обрадовался Генка.

        Николай вяло махнул рукой - дескать,

 
В магазине Госсо чехол для сони иксперия z3 недорого.

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту