Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

14

чайками остались и мы.

          ТРИ СОЙКИ

        Когда в  лесу кричит сойка -  мне  кажется,  что  огромная еловая шишка трется о сосновую кору.

        Но зачем шишке об кору тереться? Разве по глупости?

        А  сойка кричит для  красоты.  Она думает,  что это она поет.  Вот ведь какое птичье заблуждение!

        А на вид сойка хороша: головка палевая с хохолком, на крыльях - зеркала голубые, а уж голос, как у граблей - скрип да хрип.

        Вот  раз на  рябине собрались три сойки и  давай орать.  Орали,  орали, драли горло - надоели. Выскочил я из дому - сразу разлетелись.

        Подошел к  рябине -  ничего под рябиной не  видно,  и  на  ветках все в порядке,  непонятно, чего они кричали. Правда, рябина еще не совсем созрела, не красная, не багряная, а ведь пора - сентябрь.

        Ушел я в дом,  а сойки опять на рябину слетелись,  орут,  грабли дерут. Вслушался я и подумал, что они со смыслом трещат.

        Одна кричит:

        "Дозреет! Дозреет!"

        Другая:

        "Догреет! Догреет!"

        А третья кричит:

        "Тринтрябрь!"

        Первую я  сразу понял.  Это  она про рябину кричала -  мол,  рябина еще дозреет, вторая - что солнце рябину догреет, а третью не мог понять.

        Потом сообразил,  что сойкин "тринтрябрь" - это наш сентябрь. Для ее-то голоса сентябрь слишком нежное слово.

        Между прочим,  сойку я  эту заприметил.  Слушал ее и  в  октябре,  и  в ноябре, и все она кричала: "Тринтрябрь".

        Вот ведь глупая: вся-то наша осень для нее - тринтрябрь.

          БОЛЬШОЙ НОЧНОЙ ПАВЛИНИЙ ГЛАЗ

        Бывают в августе душные вечера.

        Ждешь восхода луны, но и луна не приносит прохлады - тусклая восходит и вроде теплая.

        В  такие вечера приходит ко мне в избушку большой ночной павлиний глаз. Он мечется у свечки, задевая лицо сухими крыльями.

        Пожалуй, он не видит меня и не понимает, откуда я взялся, что делаю тут и зачем зажигаю свечу.

        Он летает над свечой,  как хозяин,  а  я боюсь,  что опалит крылья.  Но поймать его никак не могу.  Да и в руки его брать отчего-то боязно.  Как это так - взять вдруг в руки жаркие, да еще на крыльях, глаза!

        Я  задуваю свечу,  и  уходит в окно большой ночной павлиний глаз искать другие окна и свечи.

        Из моей избушки далеко ему лететь до открытых окон,  и не видно никаких огней - только душная луна над лесом.

          ПРО НИХ

        Отгорел    закат,      кончилось    ячменное    поле,      отстали    от    меня ласточки-касатки, когда я подошел к незнакомой деревне.

        Смеркалось.

        Печальной показалась мне деревня.  Я  шел по  улице,  а  не встретил ни души. Присел на крылечке какого-то дома передохнуть, а никто и не выглянул в окно. Тут я увидел, что почти все окна заколочены, а на дверях висят замки и замочки. Люди из деревни ушли.

        "Зачем это?  -  думал я.  -  Зачем ушли?  И куда? Наверно, в город. Вот чудаки -  думают,  что в городе жизнь лучше,  а ведь это не так.  Буду новую книжку писать - обязательно напишу про эту деревню".

        - И про нас напиши! - послышался вдруг близкий и хриплый голос.

        Я вздрогнул.

        - Юра, Юра, про нас напиши, - снова явственно проговорил кто-то.

        Голос слышался за углом дома.

        Я заглянул за угол -  никого не было.  Лежали перевернутые козлы, стоял под

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту