Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

10

        - Это  палка-хак.  Этой палкой-хаком я  делаю насечки на  сосне,  чтобы живица выступила.

        - А сосна не мрет ли от вашей работы? - спрашивает дядя Зуй.

        - Не, - говорит смоловик, - пока не мрет.

        Дали мы смоловику еще махорки и пошли дальше.  А когда уже разошлись, я вспомнил: надо было спросить, не он ли окликал меня, когда я в лодке плыл...

        Вечером всю эту историю я рассказал Пантелевне.  Так, мол, и так, видел лесовика.

        - Э, батюшка, - сказала Пантелевна, - да разве ж это лесовик? Настоящий лесовик в лесу сидит, бельмищи свои пучит да деньги делает.

          ЖЕЛЕЗЯКА

        Безоблачной ночью плавает над  Чистым Дором луна,  отражается в  лужах, серебрит крытые щепой крыши. Тихо в деревне.

        С рассветом от берега Ялмы раздаются глухие удары, будто колотит кто-то в  заросший мохом колокол.  За  вербами темнеет на берегу кузница -  дощатый сарай,  древний, закопченный, обшитый по углам ржавыми листами жести. Отсюда слышны удары.

        Рано я  выхожу на рыбалку.  Темно еще,  темно,  и странно выглядит этот сарай в пасмурном ольховнике.

        Вдруг открывается дверь,  а там - огонь, но не яркий, как пламя костра, а приглушенный.  Такого цвета бывает калина, когда ее ударит мороз. Огненная дверь кажется пещерой, которая ведет, может быть, и внутрь земли.

        Из нее выскакивает на берег маленький человек. В руках - длинные клещи, а  в  них зажата раскаленная драконья кость.  Он сует ее в воду -  раздается шипение похлеще кошачьего или гадючьего. Облако пара вырывается из воды.

        - Здравствуй, Волошин, - говорю я.

        В  полдень,  возвращаясь домой,  я  снова прохожу мимо.  Вокруг кузницы теперь полно народу: кто пришел за гвоздями, кто лошадь подковать.

        Внутри  пылает  горн.  Шурка  Клеткин,  молотобоец,  раздувает  мехи  - выдыхает воздух в  горн,  на уголья.  В самом пекле лежит железная болванка. Она так раскалилась, что не отличишь ее от огня.

        Длинными клещами Волошин выхватывает ее,  ставит на  наковальню.  Шурка бьет по ней молотом,  и болванка сплющивается, а Волошин только поворачивает ее под ударами. Шурка Клеткин крепкий малый; плечи у него тяжелые, как гири. Он - силач, а Волошин - мастер.

        - Ну что, парень? - говорит мне Волошин. - На уху наловил ли?

        Я вываливаю из сетки язей.

        - Будет навар,  - хрипло говорит Шурка Клеткин, разглядывая язей. - Во, блестят, ну прямо железяки!

        У Шурки все железяки.  Трактор -  железяка, ружье - железяка, котелок - тоже железяка.

        Шурка парень молодой,  а голос у него хриплый,  как у старого чугунного человека.

        На берегу мы чистим язей. Чешуя брызгами разлетается под ножом, блестит в  прибрежной траве.  Потом  Волошин берет  клещами котелок и  ставит его  в середину горна, на самый жар.

        К ухе дядя Зуй подоспел.  Прикатил в кузницу колесо,  старое да ржавое. Где он такое выкопал?  Дядя Зуй любит Волошина,  таскает ему разные железки. Шурка подошел, пнул колесо сапогом.

        - Барахло, - говорит. - Гнилая железяка.

        - Гнилая?  -  обижается дядя Зуй.  -  Смотри,  какие гаечки.  Тут одних гаечек на паровоз хватит.

        Волошин помалкивает, прикидывает, сгодится ли на что-нибудь это колесо.

        Вот странное дело, никому не была

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту