Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

26

от  реки к  небу огромнейший столб дыма - это дядя Зуй затапливал свою баньку.

        Топилась она по-черному.  Не было у  ней трубы -  и  дым валил прямо из дверей, а из дыма то и дело выскакивал или выбегал на четвереньках дядя Зуй, прокашливался,  вытирал слезы, хватал полено или ведро с водой и снова нырял в дым и кашлял там внутри, в баньке, ругался с дымом, хрипел и кричал.

        Дым  подымался  столбом,  столб  разворачивался букетом,  сизым  банным цветом подкрашивал облака,  заволакивал солнце.  И  солнцу и облакам странно было    видеть    огромный  дым,    маленькую  баньку  и    крошечного  старика, размахивающего поленом.

        Как только баня была готова, дядя Зуй прибегал к нам и кричал:

        - Стопилась! Стопилась-выстоялась! Скорее! Скорее! А то жар упустим!

        Я выскакивал из дому и бежал к реке, а дядя Зуй подталкивал меня, гнал, торопил:

        - Скорее! Скорее! Самый жар упустим!

        В  предбаннике  дядя  Зуй  стремительно раздевался  и  тут  же  начинал стремительно одеваться.  Он скидывал обычную одежду, а надевал шапку, шинель и валенки.  В шапке,  в шинели и в валенках вкатывался он в парилку, чуть не плача:

        - Упустили! Упустили самый жар!

        Но  жар  в  парилке стоял чудовищный.  От  раскаленной каменки полыхало сухим и невидимым огнем, который сшибал меня с ног. Я ложился на пол и дышал через веник.

        - Холодно, - жаловался дядя Зуй, кутаясь в шинель.

        В  парилке всегда было темно.  Хоть и  стоял на  улице полный солнечный день,  свет его не мог пробиться через оконце. Стена жара не пускала свет, и он рассеивался тут же, у окна.

        А  в  том углу,  откуда валил жар,  тускло светились раскаленно-красные камни.

        Зачерпнув ковшиком из котла, дядя Зуй кидал немного воды на камни - и с треском срывался с  камней хрустящий колючий пар,  и  тут  уж  я  выползал в предбанник.

        Постанывая,  жалуясь на холод, наконец и дядя Зуй выходил в предбанник, скидывал шинель.

        - Давай подышим, - говорил он, и мы высовывали головы из бани на улицу, дышали и глядели на улицы Чистого Дора, а прохожие глядели на нас и кричали:

        - Упустили или нет?

        - Еще бы маленько, и упустили, - объяснял дядя Зуй.

        Мы  парились  долго,  хлестали друг  друга  вениками,  бегали  в  речку окунаться, и дядя Зуй рассказывал прохожим, рыбакам и людям, проплывающим на лодке, сколько мы веников исхлестали.

        После нас в  баню шли Пантелевна с Нюркой,  а мы с дядей Зуем пили чай, прямо здесь, у бани, у реки. Из самовара.

        Пот лил с меня ручьями и утекал в реку.

        Я бывал после бани красный и потный, а дядя Зуй - сухой и коричневый.

        А Нюрка выходила из бани свеженькая, как сыроежка.

          ПОДСНЕЖНИКИ

        Кто прочитал название этого рассказа, тот, наверно, подумал, что сейчас весна, снег растаял и на проталинах - подснежники.

        А сейчас не весна -  сейчас поздняя осень.  В окошко виден первый снег. Он закрыл землю, но крапива, ржавые репейники торчат из-под снега.

        - Вон сколько навалило!  - сказала утром Пантелевна. - Можно за дровами на санках съездить.

        Она топила печку, а я ленился, лежал и глядел, как она ухватом ставит в печку чугуны. Пантелевна заглядывала в печку, и лицо ее было огненным, как

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту