Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

19

удочки и покидали в мешок подлещиков.

        И вот мы уже бежали на автобус. Маленькая беленькая собачонка бежала за нами.

        Автобус мчался по шоссе, мы бежали вдоль дороги. И нам, и автобусу надо было  сойтись  в  одной  точке,  у  которой  уже  толпился  народ. Эта точка называлась "Карманово".

        Автобус все-таки  нас  опередил.  Он  уже стоял,  а  мы еще бежали,  но шофер-добряк видел нас, бегущих, и не торопился отъехать.

        Мы добежали, мы ввалились в автобус, мы сбросили рюкзаки, мы уселись на эти    особенные  автобусные  диванчики,  мы  устроились,  и  все    пассажиры устроились,  и мы могли  уже  ехать.  Шофер почему-то медлил. Может быть, он прикуривал?

        Я глянул в открытую дверь автобуса и увидел на улице, на обочине шоссе, маленькую беленькую  собачонку,  чью  породу так  верно  определил Боря. Она смотрела  в  автобус. Шофер медлил или прикуривал. Мы уже сбросили рюкзаки и сидели на особенных автобусных диванчиках.  Мы отирали мгновенный  пот. Боря уже не  спешил,  он не опоздал. Шофер  все прикуривал. Собачонка  смотрела в автобус, на меня.

        Просто так, от  нечего  делать, по-лентяйски я сделал  губами тот самый немыслимый  и  беспардонный  звук,  то  самое "пцу-пцу",  о  котором  я  уже рассказывал.  Маленькая    беленькая  собачонка  ринулась  в  автобус,  мигом спряталась  под тот особенный  автобусный диванчик,  на  котором сидел я,  и затаилась у моих ног.

        Пассажиры  автобуса  заметили  это,  но  сделали  вид,  что  ничего  не заметили. Шофер прикурил, двери закрылись, и мы поехали.

        Брат мой Боря  должен был  что-то сказать. Мое  вторичное малопардонное "пцу-пцу", которое привело к известному результату, удивило его. Удивило его и поведение маленькой беленькой собачонки, которая сидела сейчас  у моих ног под тем особенным автобусным диванчиком.

        Брат мой Боря, мой единственный братик, сказал:

        -- Гладкошерстные  фокстерьеры,--  сказал он,-- встречаются  реже,  чем жесткошерстные.

        Так  и не говорил  Боря  ничего более, пока мы  тряслись в автобусе. Он долго оставался автором этих двух гениальных фраз.

        Но когда  мы  сели в поезд,  в  электричку, в  городе Дмитрове и  когда маленькая  беленькая  собачонка  устроилась  у  моих  ног  под той особенной деревянной лавочкой, Боря сказал фразу малогениальную.

        Я  вначале ее  даже  не  услыхал,  я  надеялся,  что  он  не  станет ее повторять, я  думал,  он понимает, что ему никогда  в жизни не надо говорить малогениальных фраз.

        Но Боря-чудак все-таки повторил ее.

        -- А что скажет отец? -- повторил он.

        Что скажет отец, знали, конечно, все. Знал я, и знал мой брат Боря. Все жители нашего дома у Красных ворот знали, что скажет отец.

        Отец  мой,  мой дорогой отец, которого давно уже нет на свете, не любил домашних  животных. Он не любил никаких домашних  животных,  кроме, конечно, лошадей.  Он обожал  лошадей,  и страсть к  лошадям погубила в нем возможные страсти к другим домашним животным. Он не любил никаких домашних животных, и особенно свиней.

        Отец мой в юности, далеко-далеко, в той деревенской своей юности, когда он и не знал, что такое город, в той юности отец имел лошадей.

        Сам он их, конечно,  не  имел, их имел

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту