Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

22

        Для фокстерьера у него был хороший рост,  а белую  его рубашку украшали черные  и коричневые пятна.  Одно ухо -- черное, а вокруг  глаза расширялось коричневое  очко, симпатично сползающее  к носу. И никаких розовых глазок -- осмысленные, карие, с золотинкой.

        И все-таки для моих широких собачьих воззрений Милорд был мелковат. Его можно  было  назвать  словом "кобелек",  и это меня огорчало. Чего уж там -- "кобелек", надо бы -- "кобель".

        Боря, братик мой дорогой, по телефону говорил на английском  языке  для секретности обстановки. Но мне ясно было, что  говорит он со своей воздушной невестой, которая этот язык понимает, а  мне  надо пока обождать. И я  ждал, размышляя,  совпадает  ли  Милорд  с  широтой  моих собачьих  воззрений?  Не шампиньончик ли он? Все-таки я приходил к выводу, что он хоть  и кобелек, но не шампиньончик.

        Странно все-таки это получилось, что у меня объявился Милорд.

        Мое    беспардонное    "пцу-пцу"    почему-то      показалось    ему      столь замечательным, что он,  не раздумывая, бросился в воду. Не  обещал ли я  ему чего-нибудь лишнего, когда исторгал этот немыслимый звук?

        Но что, собственно, обещает собаке человек, когда произносит "пцу-пцу"? Да  ровно ничего, кроме  сухарика и легкого  потрепывания за ухо.  И  Милорд получил  это  сразу же,  в  лодке.  На  всякий  случай он побежал за  мной к автобусу, ожидая, не перепадет ли ему еще чего-нибудь.

        И ему перепало второе "пцу-пцу", решающее. И он ринулся в автобус.

        Он выбрал меня, он порвал с прошлым. И я принял его.

        Судьба точным движением свела нас в одной точке.

        Самое же  удивительное  было  то,  что  отец  сказал  "сам". Это  слово подтверждало точное движение судьбы. Она свела нас в одной точке в тот самый момент, когда  Милорду был нужен я,  мне -- он  и когда отец  не  мог ничего возразить.

        Судьба точным движением свела нас в одной точке, и точку эту надо  было понемногу расширять. Брат мой Боря разговаривал по-английски, а мы расширяли точку. Впрочем, пока не до безумных размеров. Мы гуляли у Красных ворот.

        У  Красных  ворот  стоял    наш  дом  --  серый  и  шестиэтажный,  эпохи модернизма.  Но не в серости его и шестиэтажности было дело. Важно было, что он стоял у Красных ворот.

        Я гордился тем, что живу у Красных ворот.

        В детстве  у меня была даже такая игра. Я выбегал к метро и спрашивал у прохожих:

        -- Ты где живешь?

        -- На Земляном или на Садовой,-- отвечали прохожие.

        -- А я у Красных ворот.

        Это звучало сильно.

        Обидно было, конечно, что  никаких  ворот на  самом  деле  не было,  не существовало.  Они стояли  здесь  когда-то давно-давно, а теперь на их месте построили станцию метро. Эта станция, построенная в эпоху серого модернизма, могла сойти и за ворота,  но то  были ворота под землю, а  ворота под  землю никогда не могут заменить ворот на земле.

        Не было, не было Красных ворот,  и все-таки они были. Я не знаю, откуда они брались, но они были на этом месте всегда. Они дажс как будто разрослись и встали над метро и над нашим домом.

        Гениальная свадьба моего брата Бори разыгралась не на шутку.

        Стол  был  завален невиданным  количеством куриных ног и салатов. Всюду

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту