Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

23

сияли фрукты.

        Известный  в те годы  в Москве гитарист-хулиган Ленечка играл на гитаре "чесом"  "Свадебный марш"  Мендельсона. У рояля строго безумствовал  маэстро Соломон Мироныч.

        Было много гладиолусов.

        Невеста с божественным именем Ляля была воздушна.

        Крик "горько" бушевал как прибой,  плавно переходя временами  в "Тонкую рябину".

        Боже,  кого  только не  было  на  этой сногсшибательной свадьбе!  Были, конечно,  и  Голубь,  и  Литвин.  Был  величайший  человек  нашего  дома,  а впоследствии дипломатического мира, блистательный Сережа Дивильковский. Была Танька  Меньшикова, были  Мишка  Медников и Вовочка Андреев...  Нет, постой, Вовочки вроде не было. А кто же тогда играл на аккордеоне-четвертинка?

        А вот Бобы Моргунова не было. Боба  должен был бы быть на моей свадьбе, которая впоследствии не состоялась.

        Ну уж  а Витька-то был.  Как же  не быть Витьке-то по прозвищу Старик?! Был Витька, был!

        Со  двора  в открытые окна врывался свист  шпаны.  Шпана свистела  весь вечер,  но это было слишком. Я уже вынес ей  три бутылки портвейна,  сала  и пирогов.

        После полуночи послышались крики:

        -- "Мальчик веселый"! "Мальчик веселый"!

        Это на  эстраду  вызывали  меня. Это  означало,  что  "Темная  ночь"  и "Бесамемуча" уже  отгорели. Требовался  "Мальчик веселый", и  я  вылетел под свет свадебных прожекторов.

        Маэстро  Соломон Мироныч  ударил вступление,  гитарист-хулиган прошелся "чесом", Боря ласково улыбнулся мне.

        Эту песню про веселого мальчика меня заставляли петь всегда. Считалось, что я пою ее  изумительно и особенно с того места, где начинается "Ай-я-яй". Эту  песню  я  люто ненавидел  и  особенно  с  того  места,  где  начиналось "Ай-я-яй".

        Но вступление было сыграно, Боря улыбнулся, а я никогда в жизни не  мог его подвести.

              Лихо надета набок папаха,

              Эхо разносит топот коня,--

        начал я тоненьким голосочком, в котором чувствовался некоторый грядущий топот копыт,--

              Мальчик веселый из Карабаха,

              Так называют люди меня.

        И далее следовало чудовищное по  своей  безумной и  неудобоваримой силе "Ай-я-яй".

        Меня    слушали      недоверчиво      и      тупо,      как      вообще      слушают подростков-переростков, но я-то понимал, что на предпоследнем "яй" слушатели лягут.  И слушатели это недоверчиво понимали и тупо хотели лечь, только лишь бы я это сделал. И я это сделал, и они легли.

        И они еще лежали, когда я предложил им:

              Пейте, кони мои!

              Пейте, кони мои!

        Лежащих надо было поднимать, надо было их напоить, и им самим  хотелось подняться  и  напиться, только  лишь бы я это  сделал. И я это сделал, и они поднялись и напились, и каждый второй из них чувствовал себя вороным конем.

        Рухнул  аплодисмент,    кони    кинулись  к  влаге,  мелькнуло  несколько гладиолусов, а  я уже и сам-то ничего  не  понимал. Понимал только,  что уже утро,  рассвет, что, держа в  руках бутылку  мадеры,  меня и Милорда ведет к себе ночевать Ленечка, известный в те годы в Москве гитарист-хулиган.

        Боря, мой единственный  брат,  уехал от нас  навечно. Он  уехал к своей воздушной  невесте,  к которой  мы  так  спешили тогда  с  подлещиками  и  с

 
http://www.usports.ru/ торты для любителей велосипедного спорта бмх купить.

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту