Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

25

довольно-таки крепкую кепку, которая помогала в наших опытах.

        С Милордом  на  голове гулял я у фонтана,  поджидая  хоть какой-нибудь, хотя бы мелкой шпаны.

        Но тут  с  третьего этажа моя тетушка начинала громко через форточку на весь двор называть по  имени  мое имя. Она всячески намекала  на  те  важные дела, которые мне предстояли и которые в будущем должны были провести резкую грань между мной и уличной шпаной.

        Голова и ботинок --  вот  предметы, которые я предоставил  Милорду,  но частично  голова  моя  была  занята  и  другими  предметами.  Я готовился  в институт.

        Все в нашем дворе, конечно, понимали, что  в  институт мне в  жизни  не поступить. Понимал  это я, понимал это  и  брат  мой Боря, понимали школьные учителя, разве  только  Милорд ничего  не понимал.  Но, пожалуй, даже  и  он догадывался,    что    человек,    который    носит  на  голове  гладкошерстного фокстерьера, вряд ли поступит в педагогический институт.

        Но жил на свете Владимир Николаевич Протопопов, который не понимал, что я не поступлю. Он  понимал, что я  поступлю, и мне было неловко знать, что я провалюсь и подведу Владимира Николаевича Протопопова.

        Владимир  Николаевич  был    великий  учитель.  Превратить  двоечника  в троечника для него было пара пустяков. Один только вид Владимира Николаевича --  его  яростная борода  и  пронзительный  взгляд  --  мгновенно  превращал двоечника в троечника.

        Когда  же  Протопопов  открывал  рот  и  слышались неумолимые  раскаты, новообретенному троечнику  ничего  в  жизни  не  оставалось, кроме последней мучительной попытки превращения в четверочника.

        -- А дальше уже от бога,-- решал обычно Владимир Николаевич.

        Брат  мой    Боря,    тяжелейший    в    те    времена  двоечник-рецидивист, рассказывал, как Владимир Николаевич Протопопов впервые  вошел к ним в класс поздней осенью сорок шестого года.

        Дверь их класса вначале сама по себе затряслась.

        Она тряслась от  волнения и невроза. Она  чувствовала, что к ней кто-то приближается,  а кто  -- не понимала. У нее дрожали зубы, ее  бил озноб, и с грохотом наконец дверь распахнулась.

        Мохнатейшая шапка-ушанка,  надвинутая  на самые  брови,  из-под которых блистали  пронзительные  стальные  глаза,  возникла  в  двери  --  и  явился Протопопов.

        Он был, как я уже подчеркивал, в  шапке, а на  правом  его  плече висел рюкзак. Кроме того,  он был в черном костюме и в галстуке, но именно шапка и рюкзак вспоминались впоследствии, а галстук и костюм позабылись.

        Стремительным  и благородным  каким-то  полушагом-полупрыжком  Владимир Николаевич достиг учительского стола и грозно провещился:

              Как с древа сорвался предатель ученик...

        Ученики,    которые    успели  встать,  чтоб  поприветствовать    учителя, остолбенели у парт  своих,  те же, что  встать не успели, так  и  замерли  в полусидячем-полустоячем положении.

        Владимир Николаевич  между тем  впал в  тяжелейшую паузу. В глазах  его было предельное внимание. Он явно  следил, как срывается ученик-предатель  с воображаемого древа и летит в бездну.

        Бездна эта была  бездонна,  и  поэтому  пауза  могла  тянуться  сколько угодно.  И  всем  ясно  было,  что,  пока  летящий

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту