Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

26

предатель  не  достигнет чего-нибудь, обо что  можно вдребезги расшибиться, Протопопов  будет следить за его полетом.

        И тут послышался страшный  удар. Это Протопопов обрушил с плеча на стол свой рюкзак.

        И всем ясно стало, что  предатель достиг  чего-то и расшибся вдребезги. Это была мгновенная и страшная смерть.

        Протопопов  протянул  было  руку  к шапке,  хотел  было  снять  ее,  но раздумал.

        После смерти образовалась пустота.

        В пустоте  же  этой  медленно  начинало  что-то  копошиться,  зашуршало что-то, а что -- было непонятно.

        -- Диавол прилетел,-- прошептал Протопопов.-- К лицу его приник.

        И Владимир  Николаевич отвернулся  от этой картины, ему неприятно  было видеть  все  это. Но объяснить  происходящее было все-таки  необходимо, и он сделал это крутыми и сильными словами:

              ... Дхнул жизнь в него, взвился с своей добычей смрадной

              И бросил труп живой в гортань геенны гладной...

        Владимир  Николаевич пошарил  многозначительно в рюкзаке  и  вытащил из него  австрийский  обоюдоострый  штык, потом достал  буханку  хлеба и  снял, наконец, шапку. Взрезал штыком буханку и начал есть хлеб.

        Ученики окончательно окоченели.

        Они  не поняли ничего, кроме того, что столь знакомое им слово "ученик" неприятно  сочетается  со словом  "предатель". А  некоторые ребята попроще и дело  поняли  просто: если они будут плохо  учиться -- "диавол"  будет в них "жизнь дхать".  Борода  же Владимира  Николаевича, в которой исчезала краюха хлеба, всем без исключения представилась вратами, ведущими в "гортань геенны гладной".

        Владимир  Николаевич,  поедая  хлеб,  лукаво  поглядывал на учеников  и бормотал, кивая кое на кого из класса:

              Им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни...

        Окоченевшие  ученики немедленно  почувствовали себя гагарами,  и многим мучительно захотелось, чтоб наслажденье битвой жизни сделалось им доступно.

        Владимир Николаевич разглядывал класс и кое-кому неожиданно подмигивал. Подмигнул  он и  моему  брату  Боре.  И Боря тогда  понял, что  еще  не  все потеряно, что ему, может быть, удастся вырваться из семейства гагар.

        Некоторые же ученики, наверно, из тех,  кому  Протопопов  не подмигнул, сделались  недовольны,  что  учитель на  уроках хлеб ест.  И тогда  Владимир Николаевич встал и мощно раздробил недовольство:

              А судьи кто? -- За древностию лет

              К свободной жизни их вражда непримирима...

        Владимир Николаевич совершил чудо.

        Он вырвал моего брата Борю из семейства  гагар-рецидивистов  и направил Борины  стопы  в  более  высохие  отряды пернатых,  туда,  поближе  к уровню вальдшнепов и лебедей.

        Он совершил  чудо, а сам  ушел  из школы, в которой учился  мой дорогой Боря, а затем я.

        Радость  моих родителей по поводу  того, что  Боря  выбрался из  гагар, омрачалась тем, что я еще болтался в гагарах. Считалось, что только Владимир Николаевич  может  поставить меня  на крыло, и он  взялся  за это тяжелейшее дело.

        Поздним вечером,  часов  в  одиннадцать,  я  выходил из дому.  Я  шел к Владимиру Николаевичу Протопопову.

        От Красных  ворот, которые стояли над метро и над нашим домом, я шел по Садовой-Черногрязской

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту