Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

27

к  Земляному  валу, там сворачивал налево, и  вот уже школа в Гороховом переулке.  Здесь-то и дробил Владимир Николаевич  твердыню моего гагарства, приобщал меня к уровню полета вальдшнепов.

        Делал  он это ночью.  Днем у него не  было никакого времени,  и,  кроме того, он считал, что ночью гагарство мое дает слабину.

        Когда  я  приходил,  Владимир  Николаевич  сидел  обыкновенно в  пустой учительской и проверял тетради.

        Заприметив меня, он  смеялся весело,  от всей души и  бил  меня в грудь кулаками.  И  я  смеялся,  уворачиваясь  от  довольно-таки  тяжелых  ударов, которыми приветствовал меня мой учитель.

        Настучавшись в мою грудь и раскрыв  таким образом  душу мою для знаний, Протопопов  заваривал сверхкрепчайший чай и набивал трубку "Золотым руном" в смеси с табаком "Флотским".

        И мы начинали пить чай.

        Владимир Николаевич  учил  меня,  как набивать трубку и как  заваривать сверхкрепчайший  чай, и ему нравилось, как я  справлялся с этой человеческой наукой.

        Потом Владимир Николаевич снова начинал проверять тет-. ради,  а я ему, как мог, помогал.

        В  этом  и  был  главный  смысл  ночного  протопоповского  урока:  мне, потенциальному двоечнику и  другу  гагар,  великий  учитель доверял проверку сочинений, авторы которых, возможно, бывали и старше, и грамотней меня.

        Одним махом Протопопов убивал многих зайцев.

        Он не только выжимал до предела скудные мои знания, не  только напрягал внимательность, обострял  ответственность  и возбуждал  решительность,  но и внедрял в меня некоторые сведения из проверяемых мною же тетрадей. А когда я поднаторел, Владимир Николаевич убил еще  одного  зайца: я немного  все-таки облегчал гору его тетрадей.

        Он доверял  мне даже ставить отметки  --  двойки  и  четверки. Тройки и пятерки он ставить не велел. И в этом заключалась любопытная его мысль.

        Он, конечно, понимал, что мне, как  другу гагар, двойки несимпатичны. Я и  вправду их очень не  любил  и всегда  старался "натянуть  на тройку". Мне казалось преступным ставить двойки бедным гагарам из другой школы. Если уж я ставил  двойку  --  это  был  трагический,  но,  увы,    бесповоротный  факт. Оставалось только снять шапку.

        Тройки Протопопов за  мною перепроверял, а пятерки  всегда считались от Бога, и тут Владимир Николаевич должен был глянуть сам.

        Ну  а четверка -- пожалуйста.  Четверку он мне доверял, тут наши мнения никогда не расходились, и я гордился этим.

        Проверив тетрадки, я раскладывал их  на четыре кучки -- двойки, тройки, четверки и пятерки.

        --  Учитель!  -- шутил  тогда  Владимир Николаевич  и бил меня  в грудь кулаком.-- Перед именем твоим позволь смиренно преклонить колени...

        И тут  он  перепроверял  за  мной  тройки  и  пятерки.  Наткнувшись  на какую-нибудь мою глупость или недоразумение, он недовольно бурчал:

        --  Гагарство...--  И  ногтем  подчеркивал  то  место  в  тетради,  где находилась моя глупость или недоразумение.

        Глупость моя или недоразумение никогда не сопровождались протопоповским кулаком. Кулак был от радости, от  счастья, а тут вступал в силу ноготь.  Он упирался в то место тетради,  где я  допустил гагарство, а  если я ничего не понимал, сопровождался

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту