Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

28

жесткими ногтеобразными словами.

        Потом я засыпал наконец на  кожаном  учительском диване  и,  просыпаясь иногда, видел, как сидит мой учитель за столом, пьет чай, курит трубку и все проверяет, проверяет бесконечные  тетради, и сверкают его добрейшие стальные глаза. Владимир Николаевич Протопопов не спал никогда.

        Как-то  зимней  метельною  ночью и  на  меня  напала  бессонница,  а  в бессоннице пришло вдруг некоторое озарение, и я написал стихи:

              Метели летели,

              Метели мели,

              Метели свистели

              У самой земли...

        Владимир  Николаевич    смеялея,  как  ребенок,  колотил  меня  в  грудь кулаками, а потом вдруг  вскочал,  в  каком-то чудовищном  мгновенном  плясе пронесся по учительской, напевая:

              Летели метели

              В розовом трико!

        Я  был  потрясен.  Меня  поразило, как Владимир  Николаевич  неожиданно восплясал.  Удивляло  и то,  что  кто-то уже  написал  про  метели,  значит, озарение мое было не в счет и все это пахло недопустимым гагарством.

        Были однажды поздние дни мая.

        Владимир Николаевич под утро разбудил меня.  Полусонного подвел к окну. В сизом школьном окне виднелись пасмурные в  утренних сумерках ветки тополя, скользкие от росы листья.

        Мы смотрели в окно.

        Владимир  Николаевич задумался и даже немного обнял меня,  чего никогда раньше не делал. Потом спохватился и ударил кулаком в грудь.

        --  Был  утренник,--    сказал  он.    Помолчал.  Продолжил:  --  Сводило челюсти...

        Я уже ожидал удара в челюсть, но снова получил в грудь.

              ... И шелест листьев был как бред.

              Синее оперенья селезня

              Сверкал за Камою рассвет.

        Крепкий удар, завершающий строфу.

        Так Владимир Миколаевич Протопопов вколачивал в меня поэзию.

        Итак,  в  нашем дворе  все  понимали,  что  в  институт  мне  сроду  не поступить.

        Понимал это я, понимал это мой брат Боря, понимали школьные учителя. Не понимал только Владимир Николаевич Протопопов. Он понимал, что я поступлю, и я поступил.

        Шквал и шторм обрушились тогда на меня. Сердце мое трещало от семейного счастья, грудь гудела от протопоповских кулаков, шпана свистела в окна, брат мой    Боря  ласково  улыбался,  гитарист-хулиган  играл  "чесом",    у  рояля безумствовал маэстро Соломон Мироныч,  а  на голову мне то и дело вспрыгивал Милорд, который к этому моменту научился летать.

        Надо сказать, что проблема полета домашних животных никогда особенно не занимала меня, а в период подготовки к экзаменам я не мог уделять этому делу никакого времени.

        Просто-напросто, отбросив учебники, я выходил с Милордом к фонтану.

        К нам присоединилось и некоторое третье лицо -- тонкий кожаный поводок, который я пристегивал к ошейнику собаки. Дома пристегивал поводок, у фонтана отстегивал.

        Поводок  был необязателен. Милорд сам по себе ходил у моего ботинка. Но все приличные владельцы собак имели поводки. Поводок считался важным звеном, связывающим человека с собакой, и я это звено имел.

        Это кожаное тоненькое, но крепкое звено Милорд ненавидел. Он не понимал его смысла. Он считал, что нас связывает нечто большее.

        Как только я отстегивал поводок у фонтана, Милорд немедленно принимался его грызть.

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту