Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

32

листья  как-то неправильно  и  стыдливо шевелились под ветром.  Им неловко  было, что они еще такие зеленые,  такие  молодые, а давно уж должны были озолотеть.

        Я шел вдоль болотистого ручья, медленко постигая берега его.

        Я ждал  уток,  и  они  взлетали порой,  и первым подымался селезень,  а следом -- утка, и только  потом, в небе, они перестраивались иначе -- первой шла утка, а  за нею  -- селезень. Впрочем, осенью всегда трудно разобраться, где  утка, где  селезень,  не  видно  немыслимо-зеленой весенней  селезневой головы, только по взлету и полету можно догадаться.

        Странная  была  тогда осень. Утки  отчего-то  разбились на пары, а надо было им собираться в стаи и улетать на юг.

        Утки, разбившиеся на пары,  и листья,  которые не желали золотеть,  изо всех сил затягивали лето.

        Я иногда  стрелял.  Милорд  при  звуках выстрелов выскакивал  высоко из травы,  выглядывая  ултающую  добычу. Он не  понимал  меня и  моей стрельбы, потому что  в душе  не был,  конечно,  утятником. Его тянуло в  лес.  Мне же хотелось  подбить утку,  чтоб  Милорд  понял  в  конце  концов,  что  не зря поклонялся моим сапогам и ботинкам.

        Было любопытно, как он поведет себя, когда я подобью  утку.  Сообразит, что ее нужно подать из воды, или нет? Я был уверен, что сообразит.

        Наконец  какой-то  селезень  зазевался.  Он  только еще  начал  хлопать крыльями, чтоб подняться с  воды, как я врезал дробью  ему  под крыло. Утка, скрежеща крыльями, ушла.

        Селезень бил крылом  по воде совсем неподалеку, надо  было перепрыгнуть ручей, чтобы  достать его. В  азарте я  позабыл, что решил поручить это дело Милорду, и прыгнул.

        Я  прыгнул  с  трясинистого  берега,  и  нога,  которой я  оттолкнулся, призавязла немного, трясина прихватила сапог, сняла его с ноги наполовину, и пока я  перелетал с  берега  на берег,  сапог  отпал  с моей ноги и  упал  в неприятную ржавую жижу.

        Очутившись на другом берегу,  я не сразу сообразил, что делать: спасать сапог или бежать к селезню, который все еще бил крылом по воде.

        Милорд  сообразил сразу.  Он кинулся  в  ржавую  жижу,  схватил  сапог, вытащил на берег  и уложил точно у правой ноги, на которую сапог приходился. Потом  пробежал по  берегу,  быстро достал  селезня и положил к левой обутой ноге.

        А к полудню попали мы в лес -- настоящий матерый сосняк. Сосны росли на буграх,  и не было  больше никаких  деревьев  -- сосны, сосны, а на открытых солнцу  песчаных откосах  восходил к небу необыкновенный,  унизанный  синими морозными ягодами можжевельник.

        Я разложил костер. Мне хотелось накормить  Милорда  утиным  супом,  но, пока я возился да раздувал огонь, Милорд исчез.

        Этого  не бывало  никогда. Милорд  всегда кружился у  моего ботинка.  Я вдруг сильно напугался, свистел и кричал,  бегал по лесу и, когда вернулся к костру, услыхал далекий собачий лай.

        Это был голос Милорда, и шел он из-под земли.

        И только тут я увидел под сосновыми песчаными корнями  -- нора, ведущая в глубь бугра.

        Я  пал  на  землю,  покрытую сосновыми иголками,  разбросал  маслята  и рыжики, которые  мешали  слушать,  и приник  ухом к бугру. Так  странно было слышать собачий лай из глубины земли.

   

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту