Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

35

полупортовом городе. Денег не осталось. Я  наскреб  мелочи, купил полбуханки хлеба  и  пошел  в  инспекцию  рыбоохраны.  Рабочий  день  кончился,    но  в условленном месте мне припрятали ключ.

        В  инспекции было  пыльно.  В углу,  как жучок,  скрежетал репродуктор. Пристроившись под графиком отлова судака, я вынул из рюкзака штурвал.

        Старой он был работы, шоколадного с зеленцой дуба и в медных заклепках. Одна рукоятка обломалась, вероятно, от  напряга капитана,  и штурвал списали на берег. А я как раз стоял тогда на берегу и обогрел старого морехода.

        Я  ел  хлеб  и  смотрел  на  штурвал.  Пробовать  нельму  мне  пока  не полагалось. Я хотел привезти ее в Москву и показать друзьям, которые в глаза не видывали нельм. Я заранее веселился, представляя нельму в кругу друзей, и сочинял стихи про штурвал.

              Когда-то я скотину пас,

              Сажал в садах фасоль.

              Теперь держу в руках компас,

              Держу в руках буссоль...

        Пожалуй, с "буссолью" я поторопился. В ней было мало корабельного, да и желаемый  штурвал  не  попадал  в  балладу.  Сомневаясь,  промеряя варианты, одиноко усмехаясь над своей поэзией, я коротал скучнейший вечер в конторе.

              Когда-то я скотину пас,

              В лугах ромашку рвал...

        Почему-то никак не мог  я  отделаться от этой "скотины",  которую якобы пас.

        Скрипнула дверь, вошла  уборщица -- белобрысая девка с ведром и тряпкой в  руках.  Поставила ведро, бросила  тряпку и стала подтягивать  и подтыкать платье, прямо надо сказать, довольно-таки высоко.

        Я пока не ввязываться в  дело и тихо ел хлеб. Она ворчала и бурчала про себя, осматривая пол конторы, заляпанный глиной с рыбацких сапог.

        -- Скотный двор,-- сказала она и тут заметила меня.

        Туповатое напряжение сковало ее  лицо. Она, видно, соображала, откуда я мог  взяться. Напряжение  не  приносило плода,  взяться я  ниоткуда  не мог. Полноватая светлоглазка, она  была, как  говорят, немного сырая,  что вполне соответствовало профессии.

        Я  ел  хлеб,  не собираясь особо разговаривать.  В  конторе  я  ночевал незаконно, и меня легко было выставить на улицу.

        Скромно и незаметно, без натуги, двумя пальцами она опустила подол.

        -- Хочешь огурчика малосольного? -- спросила она.

        Эти  слова  звучали,  кажется,  неплохо.  Открывать,  однако,    рот  не захотелось, и я кивнул: дескать, давай. Почему-то я решил быть строгим.

        Она  вышла в коридор и тут  же вернулась.  Огурцы в трехлитровой  банке ожидали ее, оказывается, за дверью.

        -- Сама  солила? -- спросил  я. Толково  спросил  и строго.  Для начала разговора это был нужный вопрос.

        -- Сама,-- кивнула она и присела к столу.

        Я выудил огурец.

        Посол  оказался    умеренным.  Какой-то  тихий  посол,  женский.  В  нем чувствовалась близость северных озер и влияние девятнадцатого века.

        -- У тебя что -- денег нет? -- спросила она.

        Завязался все-таки разговорчик,  и она продолжила его остро.  Надо было ответить со строгостью хотя бы средней силы. Я долго думал, играя огурцом.

        -- Есть, но не здесь и мало.

        Некоторое время она молчала, переваривая предложенную мною кашу.

        -- Дать трешку?

        Я отвлекся  от огурца. Она улыбалась.

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту