Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

42

чтоб  обогреться, вернувшись с охоты, чтоб хлебы пеклись и огонечек светил.

        В Москве среди  разных суетливых городских дел я вдруг  вспоминал порою Женьку.

        Я видел, как стоит он в шапке с помпоном, как засыпает снегом его сруб, и  гадал, сколько еще  венцов  успел  он срубить.  Опять объявлялась  в душе бессильная тревога.

        -- Да ведь он рубит баньку,-- успокаивал себя я.-- Наверно, уже вывез и продал.

        Потом  я  узнал,  мне  рассказали,  что  Женька так  и  остановился  на четвертом  венце.  Четвертый  венец  оказался  его  пределом. Пятого  он  не начинал.

        Выпал снег. Настали холода, а у  него все четвертый венец,  постель  из рваных одеял и кусков толя.

        Снега заваливали берега озера.  В рваном  свитере  и в шапке с помпоном Женька бродил по дороге, просил соли и спичек.

        Глубокой зимой приехала милиция в полном уже составе, и  Женьку куда-то отвезли.

        Сруб в  четыре венца простоял до весны, а весною на плоты растащили его туристы.

--------

          Красная сосна

        Тогда-то, в феврале, на набережной Ялты, в толпе, которая фланирует меж зимним зеленым морем и витринами магазинов, я увидел впервые этого человека.

        В шляпе изумрудного  фетра,  в  светлом  пальто  с норковым воротником, очень и  очень низенького роста, в  ботинках на высоких  каблуках,  он  брел печально среди толпы, опустив очи в асфальт, а  толпа вокруг него  бурлила и завивалась. Особенно любопытные забегали спереди, чтоб осмотреть его, другие шли поодаль  и  глаз с  него не спускали.  Причиною  такого любопытства была кукла, огромная, в полчеловека кукла,  которую он влек за собою, обхватив за талию.

        Кукла склоняла  свою  русую  голову к нему на плечо,  и  он  шептал  ей что-то, не обращая на толпу никакого внимания.

        Изредка маленький  печальный  господин  останавливался у  какого-нибудь лотка с бижутерией или у газетного киоска, разглядывал  товары,  советовался со своей спутницей и восклицал:

        -- Это совсем недорого!

        Спутница во всем с ним соглашалась.

        И  он покупал что-нибудь для нее. Я сам видел,  как  он купил  янтарное ожерелье, накинул ей на шею, покачал восторженно головой:

        -- Это вам к лицу!

        Кукла сделана была хорошо. Я отметил про себя и русые волосы, и розовые щечки,    цветастый  плащ  и  ботики  с  розовыми  бантами.  Но    слишком  уж приглядываться  казалось  мне  неудобным. Иногда  стыдно  глазеть  вместе  с толпою. Я прошел немного за человеком с куклой, стало мне за себя неловко, и я отстал.

        В ту  зиму  каждый день  ходил я  на  этюды. Удивлял цветущий в феврале миндаль, увлекали узкоголовые кипарисы, рассекающие море. Особенно полюбил я старый  город с его  белокаменными  переулками и ржавыми отвесными  стенами, укрепляющими и подпирающими горные склоны.

        Как-то, ближе к закату, я писал в старом городе сосну.

        Начинающийся закат яростно мешал мне, бил  в холст  и в глаз. Мешали  и прохожие,  которые останавливались за спиной. Я старался не слушать шуток  и замечаний, боролся с цветом и закатом, топтался и курил.

        --  Смотрите,  Генриэтта Павловна,--  послышалось за спиной,--  красная сосна... Вам нравится?

        Генриэтта Павловна, слава Богу, промолчала.

        --

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту