Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

46

пустоту или в вату. Не люблю я вату... Вы знаете, я уж тут подумал, не пригласить ли мне в ресторан Красную Сосну. Это вы с вашим другом навели меня на такие мысли.

        Генриэтта  Павловна изумительно  молчала. Огромнейшие  ее  ресницы были предельно  добродушны,  никакого  намека на  темную мысль не  мелькало на ее слегка подкрашенном лице. Чего я отказался с нею потанцевать?

        -- Тут  зашел разговор  о  семейной жизни,-- продолжал  я, склоняясь  к плечу дамы.--  Все-таки,  главное  -- понимание и,  я  бы  сказал,  ласковая терпимость. Именно ласковая терпимость -- основа долголетней любви.

        Я  размахивал,  кажется,  немного руками, поясняя  свои  мысли, и  даже показывал на пальцах  что такое "ласковая  терпимость".  Почему-то эта самая "ласковая терпимость" казалась огромной находкой моего практического ума.

        -- Надо  отметить еще и другое,--  настаивал я, чувствуя, что Генриэтта Павловна согласна со мной не во всем.-- Во-вторых... надо отметить...

        Отметить я  более  ничего  не успел.  За столиком, где сидела невнятная толстуха, вызрел скандал.

        -- Отойди! -- выкрикивала она.

        Мужчина  же, пришедший  с  нею, какой-то вроде мотоциклиста  без шлема, что-то яростно шептал печальному господину, который топтался у их столика.

        --  Вы  печалите,-- внятно говорил маленький  господин.--  Вы  печалите меня. Огорчаете душу.

        -- Отойди!

        -- Не  обращайте  внимания,-- шепнул я Генриэтте Павловне.-- Сейчас это как-нибудь уляжется. Хотите хересу?

        -- Вы нарочно унижаете меня,-- слышался голос маленького господина.-- И зря, зря... Ладно,  я уже сам расхотел танцевать с  вами, буду  танцевать со своими ботинками.

        Тут он быстренько скинул свои  лаковые с  высокими  каблуками штиблеты, прижал их к груди и заскользил в носках по паркету. К сожалению, он плакал.

        -- Господи,-- вздохнула Генриэтта Павловна.-- Ну, дитя же, дитя...

        Подбежали два  официанта.  Бесцеремонно,  но...  демонстрируя  все-таки ласковую терпимость, стали подталкивать его к столику. Подскочил и я.

        --  Эта  женщина,--  жаловался  он,  упираясь  и  бровью  показывая  на толстуху, она не понимает и не может понять...

        -- Генриэтта Павловиа скучает,-- уговаривал я.

        Оглянувшись, я вдруг заметил,  что какой-то человек подошел к Генриэтте Павловне, дернул за волосы и, засмеявшись, отскочил в темный угол.

        Он нуждался в немедленном наказании, и я побежал поскорее в этот темный угол, оставив на миг плачущего господина. Но я не мог найти этот угол.  Весь зал состоял из таких  темных углов, и в каждом  смеялись и ели люди,  вполне способные дернуть куклу за волосы.

        --  Отпустите,    отпустите  меня,--  говорил    официантам    господин  с бабочкой.-- Отпустите, а то я упаду.

        Официанты твердо держали его за локти.

        -- Отпустите,-- жестко приказал я.

        Они  отчего-то послушались, и  маленький господин быстро  и ловко надел штиблеты.

        -- У меня  закружилась голова,-- рассмеялся  он, беря меня под  руку.-- Давно не танцевал.

        Мы  поспешили к  столу, где маялась Генриэтта Павловна. Несколько минут посидели молча.

        -- Не люблю,  когда меня хватают за руки,-- объяснил он мне и  кивнул в сторону Генриэтты Павловны.--

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту