Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

52

слезы. На какой-то миг я полуослеп, а когда проморгался, потер глаза -- сразу увидел  на склоне оврага черные борозды, разодравшие и снег и землю под снегом.

        На дне оврага борозды  превратились  в  огромные  следы,  в третий  раз пересекающие мой путь.  На этот раз он  не  мерил, у кого  больше. Это  было вроде бы уже ясно.

              8

        А ведь и вправду как-то неловко нападать на того, кто лает по-собачьи.

        Но этот не лаял. Только всегда яблоко носил в кармане.

        Можно или нельзя?

        Можно нападать на того, у кого яблоко в кармане? Наверное, можно.

        Я  стоял  на  краю  оврага, прислушивался. С треском,  ломая ветки,  он скатился в овраг и сразу затих. Спрятался.

        И вдруг спереди, из глухариных болот, потянуло яблоком. Что такое?

        Этот в овраге не шевелился, а из болот тянуло яблоком. Неужели их двое? Два человека с яблоком в кармане? Один спереди? Другой сзади?

        Нет, он один -- с яблоком в кармане. Он напетлял по лесу, и мне кажется -- их двое.  А может,  он  взял с собой того, кто  лает по-собачьи? И просто второе яблоко положил в чужой карман?

        Нет, это  совсем  разные  люди,  они  не  могут  сговориться.  А  вдруг сговорились? Однажды они сидели вместе на берегу реки и варили уху.

              9

        На этот раз он не мерил, у кого больше. Это было ясно.

        Господи, какая зима! Вялая, серая, тепловатая!

        Зимние  дни  поздней осени, когда  так  длинна ночь,  когда  мало  дано человеку  небесного  света,  я  живу  плохо. Хвораю, тоскую,  места себе  не нахожу.

        Особенно тяжело бывает в городах -- стеклянных и электрических.

        А в деревне-то ночи еще длинней, еще бесконечней.

        Конечно, и ему плохо сегодня, и  ему тяжелы глухие  дни,  беспросветные беззвездные ночи. Но  я-то тут при чем?  Не я управляю светом небесным, не я гоню в лес ночь и мокрый снег.

        А  свету сегодня  осталось  совсем немного  -- полтора-два  часа, а там стремительные  сумерки и сразу -- ночь. Надо выбираться из оврага и бегом -- домой.

        Я глядел на черные борозды,  разодравшие  снег  на  склонах оврага. Он, видно,  спешил  забежать  вперед,  перехватить меня,  кое-как  ставил  лапу, вспарывал снег, выворачивал землю и опавшие листья.

        Я  смотрел  на его  следы и вдруг  неожиданно пересчитал  их: шесть  на склоне, шесть на дне, шесть на другом склоне.

        Шесть, шесть и шесть!

        Шесть на склоне, шесть на дне, шесть на другом склоне!

        Боже мой! Как же я раньше  не  заметил! Шесть, шесть и шесть! А надо -- восемь, восемь и восемь!

        Сухолапый!

              10

        Однажды они сидели вместе на берегу реки и варили уху.

        Тот, что лает  по-собачьи,  размахивал  руками и кричал.  Он  показывал рукой  на  то  место,  где  его подобрали. А этот, с  яблоком  в кармане, не двигался. Потом он достал из сумки много яблок.

        Я отошел от них, не люблю того места.

        Сейчас-то уж яблок нигде не найти.

              11

        Сухолапый!

        Речка Муньга -- утлый ручеек летом, разливается веснами широко и бурно. Сверху, из дальних мест, еловых боров, сплавляют по ней строевой лес.

        Хорошему плоту по Муньге и весной не  пройти, и  бревна, не связанные в плоты, тупо плывут  по течению, тычутся рылом в крутые берега,

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту