Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

59

Чуковскому, и я  орал весело. Но дальше лимонада все-таки  не двинулся  -- Чуковский вдруг остановился.  Перед  нами  стоял  на  тропе человек.  Это  был  изумительный писатель  Борис  Владимирович  Заходер.  Он  поклонился  Чуковскому.  Корней Иванович  поклонился  в  ответ.  Они    разговорились.    Я  стоял  за  спиной Чуковского, не зная, что делать с лилипутами.

        -- А вот смотрите-ка,-- сказал Корней  Иванович, оборачиваясь ко мне.-- Вот -- юный поэт. Он про лилипутов написал.

        -- Знаю,  знаю,--  сказал  Борис Владимирович.--  Добрый  день,  читал, читал.

        К чести Бориса Владимировича надо сказать, что в те времена он не читал ни одной моей строчки. Не печатали.

        Прогулка обрастала людьми.

        Вышли с тропы на широкую  расчищенную дорогу. Здесь оказалось несколько бородатых  литераторов с палками в  руках.  Среди них самым бородатым и, так сказать,  самым палкастым был Лев Зиновьевич  Копелев. Копелев приветственно замахал палкой, Корней Иванович махнул своей палкой в ответ.

        Скоро уже  небольшая толпа ходила вокруг Корней Ивановича, а сам Корней Иванович двигался то к  своему дому,  то к дому творчества писателей.  Я шел чуть сбоку, чуть сзади. Лилипуты откипели во мне.

        -- Ташкент!  --  громко  рассказывал  Корней  Иванович.--  Там  в  баню рвались,  как  на  концерт Шаляпина. Вставали  в очередь  за  семь часов  до открытия...

        -- Корней Иванович,-- прервал его кто-то,-- сегодня мороз. А ведь врачи вам запретили много говорить на морозе.

        -- Ну и что? -- сказал Чуковский.-- Я не вижу здесь врачей.

        -- Но все-таки... надо поберечься!

        --  Да ведь  и рассказать  кому-нибудь  надо!  Ну вас,  лучше я  дереву расскажу.

        Он  остановился и,  слегка поклонившись заваленной  снегом сосне, густо сказал:

        -- Слушай, Дерево!

        Сосна дрогнула. С веток ее посыпался сухой снег.

        Литераторы с палками отсеялись, разошлись, отпрощались.

        Мы  с Корней  Ивановичем остановились  у  крыльца  его дома. Здесь,  на деревянных столбах, наросли пуховые шапки снега.

        --  Вот смотрите,-- сказал он и поднял  палку.  Мне показалось,  что он сейчас ударит по снежной шапке, но он неожиданно ловко ткнул палкою в шапку.

        -- Это глаз,-- сказал он.-- А  вот и второй.--  И ткнул второй раз.-- А уж это рот, нос, ухо.

        Корней Иванович рисовал палкою и одновременно  палкою же лепил из снега неведомую рожу.  Все это напоминало  детскую  работу в  стиле "точка, точка, огуречик...", пока Корней Иванович не сказал:

        -- Это ваш портрет.

        -- Как, то есть, мой?

        -- А  так  --  вылитый вы! Ну ладно, не хотите -- не  надо. Вот  сейчас усечем немножко этот снежный череп и добавим лукавства.

        Лакированная    черная    палка    легко    рассекала  ком,    и    откуда-то действительно явились лукавство в снежной роже и сказочность.

        Мы вернулись в дом.

        В  прихожей Корней Иванович  снял  пальто, шапку-пирожок,  вернее целый островерхий  каракулевый пирог, уселся в кресло и,  кряхтя, попытался  снять валенки. Валенки не снимались. Корней Иванович  и так и сяк подцеплял носком пятку, но носок с пятки соскальзывал.

        -- Позвольте, помогу.

        -- Не выйдет. Тут сноровка нужна. Есть у вас сноровка?

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту