Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

60

      -- Сноровки нету. Но позвольте попробовать.

        -- Извольте, пожалуйста, пробуйте.

        Я схватился за валенок, дернул и чуть не свалил Чуковского на пол.

        -- Нет сноровки,-- поморщился Корней Иванович.-- Да вы полегче.

        Чтобы половчей ухватить валенок, мне пришлось встать на колено.

        -- Вам не противно? -- спросил Корней Иванович.

        -- Что такое?

        -- Да ведь вы стоите передо мной на коленях.

        --  На одном,-- уточнил я.--  И  не  перед  вами, а  перед валенками. - Валенки слезали туго.

        -- Спасибо,-- сказал, наконец, Чуковский.-- А все-таки не  каждый может похвастаться, что валенки с Чуковского снимал.

        В  доме Корней  Ивановича  всюду на  стенах  висели рисунки  и  картины знаменитых и замечательных художников. И  я рассматривал их, иногда угадывал автора, иногда -- нет. Заприметил я и лубочную картину на тему стихотворения Н. А. Некрасова. "Что ты жадно глядишь на дорогу...".

        -- Откуда у вас лубок, Корней Иванович?

        -- Это --  Всеволод  Иванов. Добрейший  был человек.  Он и  подарил мне лубок. Он  принадлежал  к числу  усердных коллекционеров и оставил бы  после себя замечательную  коллекцию, если бы не раздаривал все  друзьям. Он всегда говорил мне:

        "Заходите  почаще. За каждый  ваш визит  я  подарю  либо  книжку,  либо картину". И я стал ходить к нему ежедневно.

        Корней Иванович засмеялся.

        Я уже понял, что Корней Иванович любит подсмеиваться и над собой, и над окружающими, и поэтому очень его стеснялся, разговаривал с ним невпопад.

        -- Извините,-- сказал я.-- Вы странно смеетесь -- и зло, и добродушно.

        Корней Иванович нахмурился. Оглядел  меня,  сомневаясь,  что  перед ним такой уж великий знаток разных видов смеха. Потом улыбнулся.

        -- Говорят, что у  меня  резкий  ум критика и доброе сердце сказочника. Понимаете?

        Я не знал, понимаю ли я, но кивнул,  что  понимаю.  К словам Чуковского надо прислушиваться внимательно. В них всегда скрыта ирония. Кажется, хвалит кого-то, ан нет -- ругает, вот поругал, ан нет -- похвалил.

        -- Пойдемте-ка обедать. Хотите есть?

        Есть я не хотел, но сказал:

        -- Хочу.

        Конечно, мне было не до еды.

        Но -- обед! Обед у Чуковского! Только дурак,  наверное, откажется. Но и трудно, неимоверно трудно мне было, друзья,  обедать у Чуковского, стеснялся я страшно.

        А дело, в сущности, простое -- бульон с пирожком.

        Не помню, к сожалению, ни вкуса бульона, ни начинку пирожка. Помню, что только и думал за столом -- на втором этаже,-- как бы тарелку не опрокинуть. Бульон    и  пирожок    съел    я  мгновенно,  чтоб    ликвидировать    опасность опрокидывания и спокойно посидеть, поглядеть на Корнея Ивановича.

        --  Наснимался валенков --  проголодался,-- заметил  Чуковский.-- Клара Израэлевна, дайте ему еще пирожок.

        Мне дали пирожок N 2. Я быстро его съел.

        --  Все  правильно,--  сказал  Корней  Иванович,-- два  валенка --  два пирожка. Может, хотите третий?

        -- Валенок, что ли?

        Корней  Иванович глянул  на меня.  Глянул  странно.  Можно  бы  сказать "зорко", но не совсем так. Он глядел на меня, как будто уже точно, наверняка знал, на что я способен и даже предвидел всю мою будущую судьбу, даже вот до этого

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту