Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

61

момента, когда я через 20 лет напишу эти строчки.

        Я был чрезвычайно напряжен. Никогда в жизни я не ел бульон с писателем, да еще с Корнеем Чуковским. От напряжения  захотелось третьего пирожка,  и я уже открыл рот, чтоб попросить его, но тут Корней Иванович сказал:

        -- Так дочитайте же про лилипутов. Самое время. Бульон. Пирожки.

        Я  начал  читать. Сбивался.  На аллее  читалось  легче. Выслушав  меня, Корней Иванович доел бульон и сказал:

        -- Лучше быть юным поэтом, подающим надежды, чем старым, не оправдавшим их.

        К  Корней Ивановичу  пришла медицинская  сестра. Она  должна была взять кровь на анализ. Из пальца.

        Пока она  готовила пробирки и пальцеукалыватель, я показывал Чуковскому свои  рисунки.  Корней Иванович  хмыкал, кивал, иногда говорил:  "Ах вот оно что!"

        Медсестра прочистила пальцеукалыватель и всадила его тупую иглу в палец Чуковского. Корней Иванович не поморщился,  а  я  слегка содрогнулся.  Это у меня был жест сопереживания, инстинктивная помощь, дружеская поддержка.

        --  Вы,  кажется,  боитесь  крови?--  спросил  меня  Корней Иванович.-- По-моему, вы вздрогнули.

        -- Да  нет,--  сказал я.--  Просто не очень-то  приятно, когда в  палец тупой иглой тычут.

        Медсестра выдавливала кровь и размазывала ее по стеклянным дощечкам.

        -- Нельзя бояться крови,--  продолжал Корней Иванович.--  Кровь --  это естественно.  Смотрите,  как она выдавливает  мою  кровь,  поверьте, мне это безразлично.

        --  Старики легче переносят боль,-- сказала вдруг  медсестра.-- Молодые больше боятся крови.

        Вот тут Корней Иванович поморщился. Кажется, ему был не слишком приятен этот намек на его возраст.

        -- А вы, оказывается, не только  берете кровь,-- сказал он сестре,-- вы ее еще и портите... Так вот, насчет крови,-- продолжал  он,  повернувшись ко мне.-- В некоторых ваших рисунках она есть, а в некоторых ее нет.

        Разбираться,  в каких  рисунках кровь есть, а  в  каких ее нет,  мы  не стали.

        Корней Иванович снял со шкафа оранжевого льва, сделанного  скорей всего из поролона или чего-нибудь в этом роде. На груди у льва висел шнурок.

        -- Вот смотрите какая штука,-- сказал Чуковский и тут же дернул льва за шнурок, лев зарычал. И вдруг сказал по-английски:

        -- Ай эм э риал лайон. Ай эм зе кинг еф джанглз.

        -- Я настоящий лев! Я царь джунглей! -- перевел Корней Иванович.

        И тут  у Чуковского сделался такой вид,  как у  царя  джунглей, львиный вид.

        И    я  окончательно  увидел,    с    кем  имею  дело.  Передо    мной  был действительный Царь джунглей, и джунгли эти назывались Переделкино -- дачный городок  писателей. Невиданные  сверхсплетения  времени  и  судьбы  окружали Корнея Ивановича, а уж он-то был Царь этих джунглей, и если выходил пройтись --  Лев в  валенках,-- ему приветливо махали палками. И я  возгордился,  что однажды --  зимой 1966  года -- случайно  оказался  спутником льва  --  Царя переделкинских джунглей.

        --  Царь  --  не  совсем точный перевод,--  заметил  я.--  Кинг  -- это все-таки скорее "король". Король джунглей.

        Корней Иванович не  стал отвечать.  Он  одобрительно  осмотрел меня  и, кажется, порадовался, что я  знаю по-английски хотя бы одно

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту