Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

69

уж разошлись, когда спички кончились.

        Борис  Викторович тут засмеялся, а  я  записал рассказ  на листочке, не зная, что это  фрагмент из его вещи  "Соломонида  Золотоволосая". Моя запись отличается от принятой. Да у Шергина всегда бывают варианты.

        С медвежьей темы  в  тот  вечер  мы  долго  не  могли  слезть,  и Борис Викторович много рассказывал. Это  не был такой правильный, связный рассказ. Он вдруг вспоминал что-то, оттуда брал, отсюда черпал...

        -- А  вот  Борис Иванович  Ерохин спал  в  обнимку  с  белым  медведем. "Есть,-- говорит,-- у меня медведь. Мы с ним спим в охапку".

        Борис Викторович засмеялся. Кажется, его  смешило  это "в охапку", и он повторил:

        -- "Я с  ним,--  говорит,-- в море хожу да сплю с ним в охапку!" Все-то они с  медведями, что Сергий  Радонежский, что Серафим Саровский... А волков нет  у нас на Севере... Покровителем волков считается  великомученик Егорий. Что у волка в зубах, то Егорий дал...

        Про  медведя,  что  мне "на ногу наступил",  я думал написать охотничий рассказ и сказал об этом Шергину.

        -- У нас  не говорят: охотник,-- заметил Борис Викторович.-- Охотник -- это  по  гостям ходить  или еще до  чего. У  нас  говорят: --  промышленник, промышлять... А ведь  надо  написать про  того  медведя.  Слово --  ветр,  а письмо-то -- век.

        Я  думал,  что мы кончили о  медведях,  но Борис Викторович  сделал мне все-таки  еще один  подарок. Не  знаю,  что  он  вспомнил,  да сказал  вдруг задумчиво:

        -- А у нас у старосты в бороде медведь зиму спал...

        Прощаться  с  Борисом  Викторовичем  никогда  не  хотелось. Да была уже полночь, и гости разошлись. Надо было спешить на поздний поезд.

        -- Покурим последнюю,-- сказал  Борис Викторович,  и  мы  снова пошли в "кабинет".

        Он  курил всегда папиросы "Север", а недокуренные  бычки клал на пенек. Это был такой серебряный пенек-пепельница.

        -- Будто в северном лесу под Архангельском,--  подшучивал он  над своим курением.-- Папиросы "Север", пенек...

        Тут я рассказал, что встретил в Москве человека, который составлял  для издательства сборник автобиографий советских писателей. Готовился уже третий том таких автобиографий. Не худо бы,  толковал  я, и  Шергину попасть в этот том.

        -- Третий том? -- иронично размышлял Борис Викторович.-- Я уж, наверно, в  четвертый или в пятый.  Нет, не стану писать.  Кому это нужно?  Я  твердо сказал, что нужно многим, и мне в частности. Писать для него в то время было делом  не  совсем простым.  Сам писать не  мог,  диктовал  сестре. Раньше-то бывало не так.

        -- А как бывало? Бывало, пол мету, веник в сторону -- и пишу! Ладно, не для третьего тома, для вас напишу. Вдруг и сгодится.

        Мы распрощались, а недели через две я снова поехал в Хотьково. Никак уж я  не  ждал,  но  Борис Викторович передал мне  пять  рукописных  страничек, записанных рукою Ларисы Викторовны. К моему изумлению и  счастью,  на каждой странице  в левом верхнем углу было написано: "Для Юры  Коваля",  посредине, тоже  на  каждой  странице, заголовок  "Б. Шергин" и на каждой же странице в правом углу дата: "3.1.70 г.".

        Рукопись  эта хранится сейчас  у меня. Она действительно не попала пока ни в третий

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту