Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

71

речи, и слушатели и читатели мои ценили и ценят этот мой стиль.

        В  богатстве русского языка  можно  убедиться, не  только слушая  живую речь.

        Приведу такой  факт: из Соловков  привезены  были  сундуки с церковными облачениями. На одном  из сундуков  была позднейшая наклейка "Белые одежды". На первый взгляд  все  одежды были белые.  Но был к сундукам приложен старый инвентарь,  и у  составителя, человека XVIII века,  вкус и взгляд были более тонкие  и острые, чем  у нас. Наше поверхностное понятие "белый" он заменяет словами:  цвет  сахарный,  цвет  бумажный,  цвет  водяной,  цвет  облакитный (облачный). Мы бы сказали -- муаровый.

        На другом сундуке  тоже новейшая  наклейка "Красный цвет". Но старинный составитель инвентаря  вместо слова "красный" употребляет слова: цвет жаркий (алый), цвет брусничный, цвет румяный.

        Таково же определение тонов желто-зеленых: цвет светло-соломенный, цвет травяной, цвет светло-осиновый.

        Слово  "красный"  употреблялось  в  смысле  красивый.  Народ  и  сейчас говорит: красная девица, Красная площадь".

        На  этом  текст автобиографии прерывался.  Или  оканчивался? Шергин был мастером  финала, а тут,  мне казалось,  финала  нет, и я высказался  в этом роде.

        --    Какой  будет    финал  --  это    ясно,--  печально    пошутил  Борис Викторович.-- Да что еще говорить? Хватит...

        Мне стало  неловко.  Действительно, что же еще было говорить? Что, мол, еще жив, ослеп, почти забыт, почти не печатают?

        -- Хорошо и необычно, что в автобиографии много о русском языке.

        --  Биография писателя--  его  отношение  к  слову,-- подтвердил  Борис Викторович.-- Остальное --  факты жизни. Первая моя книжка "У Архангельского города, у корабельного  пристанища" -- это  ведь запись  устного  репертуара моей  матери... Анна Ивановна Шергина, хранительница слова...  Мать умерла в том году, когда вышла книжка...

        О матери  своей и об отце  в беседах наших Борис  Викторович  вспоминал часто, видно было, что никогда с ними в душе не расставался.

        --  Мой отец  был  и кораблестроителем  и  мореходцем.  Его посылали  в ответственные  плавания и на Новую Землю и дальше. Он сорок пять лет ходил в море. Он всегда носил с собой записную книжку и заносил туда что увидел. Вот откуда я знаю берега Белого моря. В рассказе "Поклон сына отцу" Шергин писал про отца: "Зимой в свободный час  он мастерил модели фрегатов, бригов, шхун. Сделает  корпус  как  есть по-корабельному -- и мачты,  и  реи,  и паруса, и якоря,  и  весь такелаж.  Бывало, мать только руками всплеснет,  когда он на паруса хорошую салфетку изрежет".

        На  той  модели,  с  которой Борис  Викторович никогда не  расставался, которая всегда висела над его головой в квартире на Рождественском,  парусов уже не было, потерялись  остатки изрезанной салфетки.  Наверно, они особенно украшали корабль, но  и без них видна  была подлинность  пропорций,  красота работы.  Отчего-то ясно было,  что модель построена той самой рукой, которая создавала поморские корабли и ладьи.

        Рядом с кораблем висела на стене окантованная в рамочку фотография, для него  чрезвычайно  дорогая.  На  ней  он  сфотографирован  вместе  с  Марьей Дмитриевной Кривополеновой.

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту