Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

72

        --  Марья Дмитриевна  --  вот уж была  артистка! В  Москву  ее привезла Озаровская --  громадный  знаток  северного устного  творчества. Нашла ее  в верховьях Пинеги и привезла  в  Москву. И эта  старуха,  которая  всю  жизнь провела  в дремучих  лесах Пинеги, ничуть не растерялась перед многотысячной аудиторией  и прекрасно говорила. Дети, старшеклассники, студенты слушали ее затаив дыхание  -- настолько она была артистична.  Дикция изумительная. А ей было тогда семьдесят два года. Ее репертуар -- древний северный эпос.

        Я с  нею  тоже  раз выступал, но неудачно, потому что мелодии у  нас не совпадали. Один был сюжет, а напев другой. И я со стыдом  слез с эстрады. Мы с нею не спелись.

        У  Марфы  Семеновны  Крюковой  такого    таланта  не    было,    а  память колоссальная. Фольклористы всегда ее одолевали.  Она была  очень интересный, по-своему одаренный  человек, но вот писатели ее  не оценили. Говорили,  что такая память, какой она обладала,-- патологический случай.

        В  большой  коммунальной квартире  на Рождественском бульваре  у Бориса Викторовича    были  две    комнаты:  темная    прихожая-столовая    и    вторая, посветлее,-- кабинет в два окна. В прихожей висели  четыре  картины, которые поначалу трудно было рассмотреть.

        Это  были  филенки  шкафа,  расписанные  Шергиным.  Расписывал-то    он, конечно,  цельный  шкаф, да  когда  переезжал с Мало-Успенского переулка  на Рождественский  бульвар,  шкаф  не сумели вытащить на улицу, взяли  с  собой только филенки.

        К тому моменту, когда я подружился с Борисом Викторовичем, филенки были уже    сильно  замыты.  Кто-то,  не  знаю,  сестра  или  племянник,  когда-то постарались  промыть  их от  пыли да  смыли  часть живописи.  Надо  было  им прочесть    вовремя  у  Шергина    "Устюжского  мещанина  Василия  Феоктистова Вопиящина краткое жизнеописание":  "Но  молодые бабы суть лютой враг писаной утвари.  Они  где  увидят  живописный  стол,  сундук    или  ставень,  тотчас набрасываются с кипящим щелоком, с железной мочалкой, с дресвой, с песком. И драят наше  письмо  лютее,  нежели матрос пароходную  палубу.  Но  любее нам толковать о художествах, а не о молодых бабах".

        Единым взмахом  кисти, смело,  артистично  были написаны эти  волшебные филенки. На одной изображен был корабль под парусами, плывущий в волнах и  в цветах. Матросы в красных кафтанах, румяные да усатые,  браво глядели вдаль, правили "в  голомя",  в  открытое  море.  А  на  другой филенке  -- любезная парочка,  франт и франтиха,  окруженные дивными  цветами. Он  -- в  шляпе, в зеленом  сюртуке  и  в  парике  времен Моцарта протягивает  ей  запечатанный конверт с любовным  посланием. Она -- в розовом  платье, на плечах  какие-то сногсшибательные пуфы вроде фонарей и юбка, возможно, а-ля помпадур.

        Понимаю,  что  пересказ живописного  сюжета не великая похвала картине, смею, однако, сказать,  что  Борис Викторович живописец был настоящий. В его росписях видна драгоценная школа народной северной русской живописи.

        Филенок было четыре, я описал две. Эти две хранятся сейчас у меня. Хочу сказать здесь, что  готов передать  эти филенки  в любой  музей, который  не станет держать  их  в подвалах,  а покажет 

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту