Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

74

светится  во  многих рассказах Шергина. Меня же, признаюсь, по молодости бесконечно веселило, как Борис Викторович переделывает  названия красок:  "кобель  синий" или  "нутро маринино". Художники догадаются, что это кобальт и ультрамарин. А еще у него были не только белила, но и "желтила".

        Борис Викторович знал, что я всерьез занимаюсь живописью. Бывало, что я жаловался: дескать, меня ругают,  зачем я  разбрасываюсь -- или уж  пиши или рисуй.

        -- Что  уж дураков-то  слушать? --  успокаивал  меня Шергин.--  Мне  бы сейчас в руки кисть... Как душа просит. Живопись -- это как еда, питье, нет, это -- жизнь живая...

        "А дни, как гуси, пролетали".

        Он очень  любил  эту  фразу.  Во  многих,  многих  его рассказах  снова встречаемся мы с  ней  --  и тронет  душу печаль,  которую  Борис Викторович называл "весельем сердечным".

        Был однажды день. Осенний, сентябрьский.

        Солнце пронизало редеющую листву. Легко опускались на бульвар листья, и долго, как  в путешествие, шли мы с Борисом Викторовичем к лавочке. Наметили третью, да не добрались, сели передохнуть на вторую.

        Борис  Викторович  всегда-то  был  светлый,  а  в этот день,  наверное, светлейший.

        -- Скоро гуси полетят,-- говорил он,-- с гусиной земли,  а уж мне-то -- на гусиную землю.

        Я засмеялся, стараясь не понять, что  такое гусиная земля, сказал,  что это он в мечтаниях полетит на родной Север. А он называл землю, где покоятся души поморов.

        Он  совсем  уже  ничего  не видел, кроме  света,  и я рассказывал,  что происходит вокруг.

        -- Это с дерева лист упал. Это дама с бульдогом. Взаимно очень схожи.

        Борис  Викторович  смеялся моим незамысловатым шуткам,  попросил подать ему опавший лист и долго держал его, сухонького, в руках.

        Он  часто  доставал  папироску,  да  не    позволял  подносить    спичку, прикуривал  сам.  Тогда глаза  его  необыкновенно  оживали,  устремлялись  к точечному огоньку, и медленно приближал он огонек к лицу своему.

        --  Я  вас  никогда  не  видел,--  сказал  он. Я  наклонился,  и  Борис Викторович легко коснулся перстами моего лба и щек.

        -- Малые корабли строились без единого гвоздя,-- рассказывал он.--  Они были  шиты  корнями березы или  вереска и были  очень крепки.  Тишина, белые ночи, когда  что полдень, что полночь. Безмолвие. Паруса ветерок надувает, и судно тихонько бежит вдоль берега... А дни, как гуси, пролетают.

        В те пролетевшие дни я подготовил для издательства "Детская литература" книжку под названием "Чистый Дор". Название Борису Викторовичу нравилось.

        -- Только надо шутников опасаться,-- посмеивался он.--  Скажут еще, что все написанное -- чистый вздор!

        Некоторые короткие рассказы  я  читал  Борису  Викторовичу.  Он  слушал ласково,  смеялся,  никогда не  делал  никаких замечаний. Иногда  глаза  его делались  не  такими внимательными, и я это  место в рассказе подчеркивал  и спрашивал потом:

        -- Здесь переделать?

        -- Укатать.

        Он редко  говорил  "обкатываю"  про  свои рассказы. Он их "укатывал" на слушателе, или "улаживал".

        -- Мне кажется, в море литературы,-- говорил он,-- как и в море вообще, текут реки. Много  чистых  родников и много мутных  потоков. В

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту