Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

76

Селютин,  он жил  в пригороде Архангельска  и был бригадиром на  кораблестроительной верфи. Я  слышал  его рассказ  целиком  всего один  раз. Он  рассказывал подробно,  искренне, тихо повествовал  свою    историю.  Я  запомнил  этого  очень  скромного  молодого человека.

        "Ты сам-то прекрасный,-- говорила ему старуха-гадалка.--  Только ума-то у тебя нет, а ты, как тетеря лесная, не понимаешь..."

        У него в лице была детская простота, но рассказывал он страстно:

        "У меня годов до двадцати пяти к дамам настоящего раденья не было..."

        Не знаю, жив ли Селютин или нет, я его тридцать лет не видел.

        Никто, конечно, не станет в  большой аудитории  говорить о своей любви. Мне же  потом  приходилось в  более  помпезной обстановке  рассказывать,  да ничего не поделаешь.

        Очень много  лет я свои рассказы  носил  только устно.  Когда рассказ у меня  укатывался, улаживался, я выносил его на сцену -- школьную или клубную -- и он продолжал совершенствоваться. Я тогда его пускал в  печать, когда он оказывался обкатанным и уложенным. Записывал не  сразу. Большие-то повести я не писал, тем более романы.

        Конечно, не каждый рассказ  вводил я в свой репертуар и в литературу. У меня многое осталось нереализованным.  Иногда я пытался сделать рассказ,  но малое знакомство с рассказчиком не давало такой возможности.

        Я  всегда старался колоритной  северной речью одеть сюжет. Тут мне один написал, что героя нельзя передавать  языком поморов. А у меня как раз самым искренним стремлением было именно этим языком донести рассказ до слушателя.

        Вот "Мимолетное виденье" -- рассказ портнихи. Я слышал  эту историю  от нашей родственницы  несколько раз. Звали ее  Мария Ивановна Зенкович. Мух ее был  польский  помещик, высланный в Архангельск,  служил  чиновником  особых поручений    при    губернаторе.    Мария    Ивановна,  портниха,    была  модная архангельская  дама,    я  записал  ее  рассказ,  стараясь  изобразить    речь архангельских    обывателей:  "Корытину    Хионью  Егоровну,  наверно,  знали? Горлопаниха,  на пристани  пасть дерет  --  по  всему  Архангельскому городу слышно.  И  дом ее  небось помните:  двоепередный, крашеный?  Дак от  Хионьи Егоровны  через  дорогу  и  наша с  сестрицей  скромная  обитель  --  модная мастерская..." Мне  кажется, я точно передаю ее речь. Может, это не  так, да переспросить уже не у кого.

        "Простодушно  беседуя с заказчицей,  расставляю я  свои  коварные  сети насчет  новоприезжей  особы, что-де  умна  и  прекрасна,  как  мечта,  и  на двунадесяти языках воет  и  говорит.  А Федька, молодой-то  Маляхин,  ужасти какой был бабеляр. Закатался, будто кот, на бархатных-то диванах.

        --  Папенька,  какой  сюрприз  для  нашей  фирмы! При  наших  связях  с заграницей!..

        А папенька, медведь такой:

        -- Хм... Какая-нибудь на велосаледе приехала".

        Мария Ивановна говорила с некоторым жеманством,  и  надо было  передать это  в слове. Тут помогли мне  особенности портновского  разговора: "У  моей сестрицы новой выдумки нарядное фуро, у меня прозаический чепец а-ля Фигаро, а  Катя  всегда  комильфо  и  бьен  ганте..."  Рядом  с этим сильно  звучали простецкие речи: "Настенька-голубушка! Назвала бы ты

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту