Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

81

С каждой  страницы  ее  пахнет церковным ладаном и елеем, веет какой-то  старообрядческой и сектантской "философией". Редактор книги  т.  Циновский  и  издательство отнеслись к  порученному делу безответственно".

        Эта ложь по тем временам была убийственна.

        Не знаю  я судьбы т. Циновского,  не знаю даже его имени, но думаю, что сейчас самое время сказать наконец ему спас.

        Настал для меня час подать заявление в Союз писателей. У меня уже вышло несколько книжек  для  детей,  "норму",  нужную для  вступления  в  Союз,  я выполнил.

        Бориса Викторовича я считал  своим духовным учителем и мечтал, конечно, получить от него рекомендацию. Но заговорить  на эту тему  долго не решался. Не хотелось, чтобы  он думал, что мне нужно  от  него больше, чем он мне уже дал. Вот как неловко записал, черт  подери.  Ну, ладно. Подъехал я к  Мише с этой темой: так, мол, и так, прямо и не знаю...

        Михаил Андреевич руками  замахал, дескать, дядя Боря к тебе всей душой, а ты... короче, беги в магазин, а я буду котлеты жарить. Так и получил я эту чудесную рекомендацию за столом с котлетами и винегретом. Лариса  Викторовна записывала,  Борис Викторович  диктовал,  а Михаил  Андреевич меня по  спине хлопал.

        Пораженный до глубины души тем, что оказался в рекомендации "неутомимым путешественником"  и "истинным художником", я ел котлеты и думал: вот как... счастье-то  наконец  привалило!  Дурацкая  радость и гордость распирали меня тогда,  как,  впрочем, и  сейчас  распирает.  Какие еще  литературные медали нужны?

        Бегу по Садовому вокруг Москвы:

        -- Вон как Борис Шергин мне написал!

        Михаил  Андреевич  Барыкин  был  мне  добрым другом.  Душевный  он  был человек. Мягкий.

        Вот как-то позвонил,  а голос хриплый, сиплый,  как из парилки: -- Дядя Боря скучает, печалится... намек понял?

        И я побежал  на  Рождественский. А Борис Викторович  не  скучал,  курил папиросу, клал бычки на пенек.

        --  Прилетел  соколом,--  сказал  он.--  Да  от  Красных  ворот  лететь недалеко.

        Михаил Андреевич накрыл стол. Объявился портвейн. Мы с Мишей выпили.

        -- Это  Миша скучал,-- смеялся  Борис Викторович.-- Посидеть не с  кем. Я-то ему надоел.

        -- Ну, дядя Боря,-- сипел Михаил Андреевич,-- ну, несправедливо... Юрий Осипыч может подумать... а это неверно, да ты и сам говорил...

        Здесь, читатель, я должен сказать, что Борис Викторович в рот спиртного не брал  никогда в жизни, даже не пробовал. Это пишу не для того, что сейчас модно  не пить. Это -- правда. Чокнется с нами, если пристанем: "Ух, крепка, забориста",-- а не выпьет. Нас, впрочем, не осуждал никогда,  а в  назидание читал на память из "Устьянского правильника" -- рукописной книги XVIII века:

        -- Пьянство у доброго мастера хитрость отымает, красоту ума закоптит. А скажешь: пьянство ум веселит,-- да ведь так, и кнут веселит худую кобылу.

        Вдруг  пришел странный  человек.  В очочках.  Его  звали  Роман. Он был скрипач и пианист.

        --  Давай, Миша,  сыграем,-- сказал  Роман.--  Мы  ведь  с тобой старые лабухи.

        Стали  строить  контрабас к роялю, у соседей  нашлась гитара, стали  ее строить к контрабасу.

        Долгий,  долгий вечер играли мы втроем "Брызги шампанского",

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту