Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

82

"На сопках Маньчжурии", "Грустный бэби", "О, Сан-Луи". И пели!

        Борис Викторович слушал нас  и  смеялся и  никогда не  сказал,  что  мы играем что-то  чуждое  ему.  Он радовался, если у  нас получалось.  По  всем законам  песенного  времени    и  пространства    Борис  Шергин  --  последний исполнитель тысячелетних былин  -- должен был сказать: "У нас на Севере поют не так".

        -- Хорошо,-- радовался он.-- Как у нас на Севере.

        Долга сидели мы, и вечера не хватило. Прихватили ночь -- все расстаться не могли...

        ...А дни, как гуси, пролетали.

        Отпевали  Бориса  Викторовича  в  церкви  Михаила Архангела.  Меншикова башня. На Чистых прудах.

        Из  литераторов, помню,  были  Юрий  Галкин, Владимир  Глоцер, Владимир Сякин. Единственным членом Союза писателей оказался я.

        Горько плачущая пожилая женщина -- вдова художника Ивана Ефимова -- все добивалась, есть  кто из  Союза писателей. Глоцер указал  на меня. Не  знаю, зачем он  решил так  меня  наказать.  Женщина, не  видящая  ничего от  слез, накинулась на меня, ничего не видящего:

        -- Я хочу выразить  свое возмущение! Умер замечательный писатель, а где ваш Союз?

        Спасибо Мвша вступился:

        -- Это друг, а не представитель.

        -- Голубчик, простите,-- говорила Ефимова,-- но так обидно, нет никаких представителей.

        "Да зачем они здесь?" -- думал я.

        Человек в клетчатой кепке  подогнал  "Москвича" к дверям церкви,  вынул венок от Детгиза, снял кепку, внес  венок в  церковь,  вышел  обратно, надел кепку, сел в машину и уехал. Это было единственное официальное явление.

        Был пасмурный промозглый  день. Шел мерзлый дождь.  Могильщики вызывали ненависть.  Речей никто  не говорил,  все молча прощались, глядя на дорогое, неземное теперь лицо.

        "Придет день воскресения, яко  светлое утро",-- прочитал  я на соседней могиле.  Здесь лежал названый брат  Бориса Викторовича  Анатолий  Викторович Крог. Брат пришел к брату. Кузьминское кладбище. Участок N 80.

        Холодный  пронзительный  ветер отогнал  нас  от  свежей  могилы.  Шофер автобуса  торопился,  грозил  вот-вот  уехать  и  бросить нас.  Добрались до Рождественского, никак не могли согреться... и  ночи прихватили, вспоминая о русском писателе, святом человеке.

        Пролетали гуси... И  Борис Викторович продолжал к нам приближаться. Все весомей,  дороже становилось его слово. Каждая запись, сделанная  невзначай, обретала новый смысл. Я перебирал  порою эти записи, вдруг терял их в  своих бесконечных  разъездах,  переворачивал  все  вверх  дном, находил. Писать  о Шергине  никак  не  решался, все  казалось,  это  будет  второе  прощание. В ненаписанном есть жизнь, ненаписанное --  это еще не пережитое окончательно. Как будто  даже  есть  шанс снова зайти  на  Рождественский, услышать доброе слово.

        Проходили годы, и вот  я --  один из  самых молодых его друзей  -- стал одним из немногих.  Уже обращаются ко мне как к знатоку, а все мое знание -- преданность старшему другу.

        Вот все  думаю: что же произошло,  почему  литературные поделки времени заслоняли и заслоняют его имя, неужели "Культура  и смерть"?  Нет,  конечно. Газета  есть  газета. Ударили  сильно,  но  убийства  не  состоялось. Шергин остался,

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту