Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

83

только русский читатель был  его почти лишен. Да ведь  и  не только Шергина.  Многие  вернулись  к  народу,  пусть  и  к  другим  поколениям.  А творчество  Бориса  Викторовича  как-то  и  не пропадало.  Его  ведь  иногда печатали. Мало, но тоненькая струйка тиража текла, дотекла хотя бы до  нас с вами.

        Сейчас,  грешник,  беседую  с  литераторами  и  меряю их  порой:  знают Шергина, любат ли? Не обвиняю тех, кто  не знает,-- общая  беда, а  про себя неинтеллигентно думаю: "Знал бы -- лучше писал бы".

        В литературе, конечно, есть счет.  Это  все  знают.  Есть счет текущего времени и счет всевременного слова.

        Вдруг вспомнил: заговорили как-то об аде. Шергин сказал:

        -- Ад -- пустая душа. Душа,  забывшая мать, предавшая отца. Другого ада я не понимаю, не принимаю.

        -- А рай? -- спросил я.

        -- Это просто,-- улыбнулся  Борис  Викторович.-- Это  --  мое детство в Архангельске,  живы отец и  мать... Это --  мы сейчас  сидим вдвоем, и скоро Миша придет...

        Зимой ли, осенью прохожу по  Рождественскому  бульвару, считаю лавочки: первая от его  дома, вторая, третья.  Их  зачем-то передвинули  -- одну чуть влево, другую чуть вправо, неподвижны только два окна, заросшие пылью. После смерти Михаила Барыкина окна онемели.

        Был  жаркий  июльский,  какой-то асфальтовый  день.  Вдруг  я  вошел  в подъезд.  Остановился перед  коричневой  дверью и увидел обрезанные  звонки. Видали вы? Кнопка  еще  торчит на косяке,  а  провод перерезан  -- звоните в небо... Я вышел вон, как-то позабыв, что существует метод стука в дверь.

        Зашел и в другой раз, твердо и долго колошматил в дверь, наконец открыл ее какой-то мальчик. Открыл дверь и отбежал в сторону. Перепуганно глядел он на меня из  глубины коммунального коридора. Я  не  знал, что  делать, и тупо спросил:

        -- Где мама?

        -- На работе,-- ответил мальчик, и я вылетел из подъезда.

        Зачем ходил, зачем пугал детей? Нельзя, наверное, так бездарно  бродить по квартирам из чужого времени.

        Читатель станет смеяться,  но все-таки я зашел  туда и в третий  раз. И опять был асфальтовый день, и долго не открывали, но хотя бы  кричали  через дверь: "Кто?"

        Открыла женщина, охваченная стихией стирки.

        -- Здесь жил писатель Борис Шергин,-- сказал  я.-- Скажите,  кто-нибудь живет сейчас в его комнате?

        Она не понимала ничего, никак не могла выйти за пределы мыльной пены.

        Объявился какой-то дальний жилец.

        -- Да ведь  это Екатерина  Алексеевна,-- сказал он.--  Идите в квартиру двенадцать.

        Поднимаясь на другой этаж, я понял, что иду к вдове Михаила Андреевича.

        Екатерина Алексеевна  открыла  мне и  вдруг  меня узнала --  и обо  мне слыхала, и книжки мои читала. Этого я никак не ожидал.

        -- Где же корабль? -- спросил я.

        -- Здесь корабль, здесь.

        Сидя на кухне, я успокаивался, что корабль на месте.

        Появилась  ее дочь Лариса, которой я хотел было объяснить  про корабль, да  она  оказалась аспиранткой  Литинститута  и защищала  диплом  по Степану Писахову. Вот тебе и мои знания про корабль!

        Заварили и чай с травками.

        -- В комнаты Бориса Викторовича,-- рассказывала Екатерина Алексеевна,-- так никого и не поселили. До сих пор  стоят

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту