Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

84

там шкаф и рояль. А  сейчас дом забирает какое-то министерство, вот мы и ожидаем, когда выселят.

        Какое министерство? Когда заберут? Что  будет с домом?  На  эти вопросы ответить, конечно,  я пока не могу. А по Рождественскому ходить стало легче. Все-таки теперь  известно,  что  здесь живут люди,  преданные  памяти Бориса Шергина, и чай они с травками пьют, и про корабль знают.

        Никак не могу расстаться с этой рукописью, которая, по сути дела, давно уж кончилась.

        Наверное, чтоб затянуть работу, я поехал в Хотьково. Был август. Жаркий полдень. В речке Паже молодые люди купали большую черную собаку. Остановился с ними поболтать.

        Про Шергина спрашивать их не стал, чтобы не огорчаться. Поговорили мы с минуту, и я пошел дальше.

        Тропинка,  ведущая на бугор, справа  и  слева была обсажена  картошкой. Фиолетовые картофельные цветы напомнили о хотьковских колдунах, были велики, как пионы.

        Я поднялся  на  бугор и  встал прямо перед домом,  в  котором много лет прожил  Борис Викторович.  Вдруг  я засомневался.  Дом  обнесен был  высоким глухим забором, которого я не  помнил.  В соседнем саду  под яблоней пожилая женщина мыла в тазу морковь.

        -- Простите,-- сказал я.-- Где здесь дом Анны Харитоновны?

        -- Да вот же он.

        -- А забор-то вроде не тот.

        -- Так ведь дом продали сразу после смерти Анны Харитоновны.

        -- А Бориса Викторовича вы помните?

        -- Ой, да как же, как же не помнить! Заходите, заходите...

        Так  встретился  я через  много  лет  с Надеждой Сергеевной Козловой. И долго сидели мы под яблоней.

        --  Борис  Викторович, он ведь одну зиму и у меня  жил с братом... Все, бывало, ждал его, выйдет на бугор и жалобно так зовет:  "Толя... Толя..."  У меня тогда, сын с Севера вернулся и пил сильно, и мы все ругали его, а Борис Викторович  говорил: "Не  ругайте, не  ругайте его, вы не знаете,  что такое Север". Борис-то Викторович уж слепенький был, вот выглянет из окна, вон его окно-то, а я в саду ли, в огороде что-то делаю, ну, как сейчас, морковь мою, Борис Викторович и скажет: "Надя, ты что делаешь?" А я скажу: "Да вот, Борис Викторович, морковь мою".  А он  скажет: "Надя,  ты уж приходи вечером". Так всегда хорошо поговорим с  ним, душевно... Не было такого человека,  который бы мимо Бориса Викторовича в жизни прошел и не заметил, у всех к нему сердце лежало,  это  потому, что  Борис  Викторович святой  был, его ведь и колдуны боялись. Я им и говорю: это вам не  на картошку колдовать: сама-то в цвет, а в земле-то нет...

        -- Что ж, неужто есть еще в Хотькове колдуны?

        -- Да уж  этого-то добра хватает... А туда вы, за забор, не ходите, там все    изменилось,    только  вот  окошечко  Бориса  Викторовича,  посмотрю  и поплачу...

        За забор в бывший дом Анны Харитоновны я не пошел. Нельзя мне туда.

        Посмотрел на окошечко, пошел обратно.

        Главное -- "не сронить бы, не потерять веселья сердечного".

        Да разве потеряешь?!

--------

        На барсучьих правах

        С  Иваном Сергеевичем  Соколовым-Микитовым  познакомиться я  никогда  в жизни  и  не  мечтал.  Для  меня это  был писатель из  давних времен,  вроде Мамина-Сибиряка. С детских лет  я знал и  любил его  книги, но все-таки

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту