Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

88

слов такого рода,-- сказал Иван  Сергеевич.--  В нашем языке появилось много  сорных  словечек. Он  порой похож на  поле,  покрытое сорняками.  Иногда эти  сорняки  кажутся даже  красивыми  --  овсюг, сурепка (василек я не считаю сорняком).

        --  Иван    Сергеевич,--    сказал  я,--  а  как  вам    такое  сочетание: "водоплавающая дичь"?

        --  Очень нехорошо. Тогда и  зайца  нужно называть "землебегающим". Или говорят  --  "пернатые друзья".  Бог  знает, откуда  это  появилось.  Откуда выкопали  это  слово?  Никогда охотник  не скажет,  что он идет охотиться на "пернатых" или "водоплавающих".

        --  А  вот немецкое  слово "вальдшнеп"  прижилось  у  нас. Правда,  мне приходилось слышать изменение этого слова  -- "валишень". Очень приятно,  на мой взгляд, звучит, нежно.

        --  Есть  и  русское слово  -- "слука ". Во всяком случае,  у  нас,  в смоленских краях, так называли вальдшнепов крестьяне.

        -- Вы считаете, что язык наш стал беднее?

        -- Не то что беднее --  однообразнее. Раньше, когда я слушал мужика или матроса, я видел его лицо  в языке -- каждый по-своему говорил. А теперь все говорят  одинаково,  даже  писатели. Толстого от Гоголя вы могли отличить по одной фразе, а сейчас откроешь книжку, но не всегда узнаешь по языку, кто же ее написал.

        -- По-моему, здесь немалую роль играют и некоторые наши редакторы.

        -- Да, редакторы и мне в свое время много крови попортили. Когда-то мой двухтомник редактировала женщина, которая во всех моих деревенских рассказах слова "мужики"  и "бабы" заменила словами "крестьяне" и "крестьянки". Иногда редакторы считали  даже возможным писать за меня: накатают целую страницу -- потом за голову схватишься. Сейчас-то, слава богу, этого нет.

        Интервью с чаепитием  -- оно не было кончено в  один день. Потом еще не раз и  не два приезжал  я  к Ивану Сергеевичу. Я уже не брал  с  собой Лидию Васильевну, дружеское расположение хозяина облегчало мне работу, я успевал и записать,  что надо, и чаю  попить, и  пообедать, и так просто поговорить на темы, не имеющие отношения к журналу "Вопросы литературы".

        Сейчас,  через много  лет, я просматриваю  стенограмму и  записи  наших бесед.  Я  понимаю,  что  привожу здесь слова  Ивана  Сергеевича  с  высокой точностью, но сердце почему-то отвлекается от старых записей.

        Сейчас уж не помню, как и зачем, но вдруг я оказался на проспекте Мира.

        Был солнечный летний день.

        Я  спешил  куда-то, даже  бежал -- и вдруг увидел Ивана  Сергеевича.  В темном своем халате, запахнутом на груди, он шел навстречу мне, шел стороною от бегущей толпы, почти прижимаясь к стене унылого серо-розового дома. И эта разница  между бегущей  толпой --  какие-то  девушки,  кто-то  кричит  --  и седобородым человеком у стены дома вдруг отчетливо и резко ударила в сердце.

        Я остолбенел и встал на месте.

        Иван Сергеевич не  видел меня, не мог видеть, и я не  знал,  как  быть. Подбежать к нему и  крикнуть, что здесь, мол,  я, казалось неловко. Не такие уж мы близкие друзья, чтобы вот так на улице подбегать и кричать.

        Медленно-медленно  шел  Иван  Сергеевич, и  еще медленней работала  моя голова. Я только лишь не терял его из виду и шел стороной за ним.

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту