Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

90

встретился  я  с Твардовским.  Мы  беседовали  с  Иваном  Сергеевичем,  как вдруг  звонок  -- внезапно приехал Твардовский. Он вошел в комнату шумно и живо.

        --  Темно-то как у вас,-- сказал он.--  Как  в каземате Петропавловской крепости.

        Ои  подошел  к    окну    и  распахнул  глухие  шторы,  скрывающие  свет. Распахивать шторы эти не было дозволено никому. Дневной свет утомлял больные глаза хозяина. Ни Иван Сергеевич, ни  Лидия Ивановна  этого  Твардовскому не сказали. Видно, ему было дозволено.

        Иван Сергеевич представил меня.

        -- Так это он поставил меня  после Федина? -- с шутливой угрозой сказал Твардовский.

        Пожавши  руку поэту, попрощавшись с хозяевами, я поскорей  раскланялся, чтоб не мешать беседе двух друзей. А так, признаться, не хотелось уходить.

        Иван Сергеевич любил Алянского. Он говорил мне:

        -- Вот у  вас  выходит  книжка. Хорошо  бы, чтоб  она попалась на глаза Алянскому.

        -- Она как раз и попалась,-- хвастался я.

        -- Самуил Миронович -- замечательный  человек. Нет у нас другого такого знатока и мастера книги. Вам повезло. Я-то люблю Алянского.

        Меня удивляло: как же это так? Два таких  человека знают  и любят  друг друга -- каков же он, как он связан, этот священный мир русской книги?

        Очень любил Иван Сергеевич Владимира Александровича Лифшица и его  жену Ирину Николаевну. Часто в разговорах упоминал он их имена.

        Ефим Дорош и Владимир Лакшин, близкие товарищи  Твардовского, тоже были любимы  в доме Соколовых.  С Владимиром Яковлевичем Лакшиным  я познакомился уже после смерти Ивана Сергеевича. Первое, что меня удивило, это разговорная минера,    интонация    Лакшина.  Во    многом  он  похож  по  манере  речи  на Соколова-Микитова. Та же неторопливость, доброта, мудрость, и  приятно,  что есть  в  этом немного детской подражательности.  Велико  было обаяние  Ивана Сергеевича.

        Те же интонации замечаю я порой и у себя и особенно у Вадима Чернышева, друга  и  ученика  Соколова-Микитова.    Случайно  познакомившись  с    Иваном Сергеевичем,  Вадим  стал  одним  из  самых  близких  его  друзей.  Не  было какого-нибудь события в  жизни Соколовых, в котором самое сердечное  участие не принимали бы Вадим и жена его Алла -- "мастер халата".

        Иван Сергеевич был человек особенный. Однако объяснить эту особенность, рассказать,  в    чем  ее    смысл,    представляется  очень  трудным.  Высокая нравственная  чистота, абсолютная цельность  и правдивость -- все эти черты, конечно, свойственны были Соколову-Микитову,  но  все это лишь дополнение  к тому главному, чем обладал он. Попросту сказать, Иван Сергеевич был  из  тех людей, которых раньше на Руси называли святыми.

        Человек, обладавший не  слишком  чистой совестью, не  мог явиться перед ним.

        И  в те  дна,  когда  я  встречался с  ним, и  сейчас, в  памяти,  Иван Сергеевич  был для меня всегда ориентир души, к его светлому образу прибегаю я, когда одолевают сомнения и утраты.

        Таким  был  Иван Сергеевич  для всех окружавших  его людей  --  святым, благословения которого жаждут. Мысли его бывали порой чрезвычайно просты, но всегда заключалась в них абсолютная истина.

        Вот  почему, кажется мне, склонялись перед Соколовым-Микитовым

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту